Энергия ярости

Его, человека, который мечтал найти новую жизнь, попросту отправили в список игнора. Именно так красотка из «контакта» отправляет своих надоедливых друзей и подписчиков в черные списки.

Игнатьев стал настоящим привидением. Как только он пытался начать разговор с кем-то, то ему сухо отвечали обрывками фраз, пытаясь поскорее отойти от него подальше.

Однажды, идя по длинному коридору университета, Александр услышал разговор двух девушек. Они что-то мирно обсуждали, но это «что-то» напрямую касалось его, а точнее того самого случая, который произошел в проклятом Морфее.

– Да блин прикинь, там наши мальчики одного ушлепка поймали. Говорят он такой весь потерянный, лох короче полный. Приперся такой туда… – Говорила рыжеволосая девушка в короткой джинсовой юбке.

– Ой, да что ты мне про каких-то дебилов втираешь! У нас их и так пол универа здесь учится, -отвечала ее подруга в черных солнцезащитных очках.

– Да не послушай. Там Паша тоже был! Он разрулил все. Говорят типа, тот лох то вообще борзый, кидался там на всех.

– Ой, да понаехали тут уроды, правильно их наши из города гонят.

Став невольным свидетелем диалога, Александр пристально посмотрел на двух девушек. Ему хотелось сказать, что-то вроде того, что он не такой. Что он не хуже других, что он ни на кого не бросался, а напротив, его ни за что избили бандиты, на которых большая часть молодежи почему-то молится. Но он не мог этого сделать.

Он снова почувствовал себя школьным ничтожеством, которое имеет право только получать по голове и целовать в задницу каждого, кто этого пожелает.

Первой взгляд Александра поймала на себе длинногая девушка в очках.

– Эй, ты че пялишься! – заявила она.

– Да ты посмотри на него! Его будто трамвай переехал. Он наркоман какой-то, – прошипела её подруга. – Пойдем отсюда.

Действительно, до сих пор не сошедшие синяки делали парня похожим на жертву ДТП или живую боксерскую грушу.

– Нет… Не сбивал трамвай, я просто… я просто. – воинственные мысли Игнатьева отошли на второй план, уступив место банальному стеснению. И он сам не зная зачем, принялся мямлить вслух текст своего оправдания.