Живая вода

Вот так и выживали – скудным запасом, воровством да чем Бог пошлет – сама Дарья Логовна и дочки ее: Аннушка, Марьюшка да Оленька. Муж в трудовую армию призван – слава Богу, что не на фронт.

Приходит как-то Блаженная Фенечка.

– Как живешь, Дарья Логовна?

– Твоими молитвами. А ты как? Нигде не работаешь, никто не подаст сейчас…. Смотрю, даже печку не топишь – как не замерзнешь?

Это была насмешка.

До колхозов еще была Фенечка замужней женой – хозяйство было, сына растили. А как погиб парнишка, тронулась она умом – хозяйство с мужем бросила и пошла в церковь грехи замаливать.

Поп ей даже закуток дал в своем большом доме. А как дом отобрали под школу, поп с попадьей в закуток перебрались – Фенечка под крыльцом приютилась, как собака дворовая. Церковь закрыли – пропали поп с попадьей, а Блажная все под крылечком живет. Жила подаянием, молилась усердно, от работы нос воротила.

Война настала. Многих людей не стало – кого на фронте убило, кто в тылу помер от натуги и голода. Фенечка все живая под бывшим поповским крыльцом.

Вот в гости нагрянула.

– Ступай себе с Богом, – выпроваживает гостью Дарья Логовна. – Нечего мне тебе подать.

– Не просить я пришла, а помочь – чай невмочь тебе кормить четыре-то рта двумя руками.

– Чем ты можешь помочь?

– Научу, как пропитание добывать.

– Воровать что ли? Сейчас строго с этим.

– Воровать – это домой нести, а мы поедим и улетим. Много ли надо таким перепелкам?

Она с ласкою посмотрела на три девчоночьи головы, торчащие из-под занавески с печи.

– Ступай – не заманивай, а то ухватом отхожу.

– Дура ты, Дарья Логовна – девчонок бы пожалела, – сказала Фенечка от порога и подалась восвояси.

На другой день все как обычно – работают бабы, шутят, ругаются. Дарья Логовна уловила минутку безвнимания и сыпанула две горсти за пазуху. Теперь только бы не попасться!

Откуда-то из-под купола слетела сизокрылая голубка – глазки сияют. Клюнет зернышко да на Дарью Логовну посматривает – вот, мол, я какая!

Замерли бабы на местах – вот бы поймать такую в суп.

– Дарья Логовна, что же ты? Ведь рядом – руку только протяни и слови.

А у той сердце зашлось внезапной тоской – что-то родное блазнится ей в носике-клювике, гордой посадке головы, а главное в глазках – такие задорные, такие смешливые….

Ведро прилетело, брошенное чьей-то рукой – голубка взлетела. Посудачили бабы и за работу.

Домой вернулась потемну – девки старшие в слезах.