Побег из Рая

– Хорошая мысль, – согласился Штормин.

И они вместе с портретом Михаила Андреевича Суслова отправились в подвальчик, за глухую деревянную дверь именуемый «Деревяшкой». В отличие от соседней «Стекляшки», входная дверь которой была наполовину из стекла.

В кафе никого не было. Штормин с Варшавским уселись за массивный дубовый стол, покрытый ажурной белой скатертью. Рядом поставили портрет Суслова. Нехотя подошла официантка. Еще молодая, но уже располневшая, обабившаяся женщина в несвежем фартуке и дурацком кокошнике на голове.

– Что будем пить? – спросила она, с равнодушно рассматривая портрет Суслова.

– Четыре «Тройки», – заказал Варшавский.

– А почему четыре?

– Два дедушке, – он указал пальцем на Михаила Андреевича.

– Нормалек, – произнесла официантка и надолго исчезла куда – то за прилавок.

– Теперь мы ее час прождем, не меньше, – констатировал Штормин.

– Не будь занудой, – ответил Варшавский. – У пролетариата сегодня законный праздник. Пусть гегемон слегка расслабится. И вообще, будь проще, мы с тобой будущие слуги народа.

– Да не хотелось бы. Что это за народ, который молится на такие иконы! – Штормин ткнул пальцем в Суслова. – Архангел Михаил.

– Другого нет, – парировал Варшавский. – В Библии написано: «Всякая власть от Бога».

– Да, здорово мы разгневали Всевышнего, раз у нас такая власть!

– Ну, это еще не худший вариант.

– Да в 1937 году нас бы за такие речи расстреляли!

– Теперь совсем другие времена. Государство не гнобит свой народ. При Леониде Ильиче отпущен поводок. Люди стали покупать телевизоры, холодильники, стиральные машины. Стали жить не в едином трудовом порыве, а для себя, для семьи. Это хороший знак.

– А война в Афганистане? – Штормин перешел на больную для него тему.

– Эта война, похоже, погубит Советский Союз. Страна со слабой экономикой не выдержит такой безумной гонки вооружений.

Тут появилась официантка. Пошатываясь, она принесла на подносе четыре коктейля. Не дожидаясь приглашения, по – хозяйски уселась за стол.

– Студенты? – спросила она с каким – то легким пренебрежением.

– Так точно, – ответил Варшавский.

– Не люблю студентов!

– Почему?

– Напоят бабу вот такой бурдой, – официантка указала пальцем с облезлым маникюром на стакан с коктейлем, – а в койку потом не ведут.