Секс, любовь и ипотека

Громче всех говорил мужчина с огромными прыщами на лице, он предлагал после собрания поехать за город и пожарить шашлыки. Женщина в красной ветровке что-то шепнула ему на ухо, и активист притих. Мужчина с планшетом в руках отметил новоприбывших:

– Ну что, давайте начинать,– сказал он.

– Новости плохие. Как мы все видим, стройка уже давно остановилась. Компания никаких вразумительных комментариев не даёт, якобы временные трудности. Я думаю все уже знают, что «СтройПритир» судится с банками. В общем, мы посовещались с юристами, лучший выход будет признать компанию банкротом, тогда будет шанс, что кто-то выкупит строительство и достроит дом.

Женя посмотрел на мужика, который предлагал поехать на шашлыки и подумал, что не отказался бы сейчас от стопки водки. Стройка если и продолжиться, то бог его знает, когда. Банку-то всё равно, есть квартира или нет.

Собрание превратилось в звуковую какофонию. Настя вспомнила, как она в детстве ходила с мамой на китайский рынок, где со всех сторон суетливые китайцы зазывали на ломанном русском в свои павильоны.

После таких вылазок, мама ложилась на кровать, поднимала ноги кверху и массировала пальцами виски. Сейчас она тоже хотела прилечь на кровать, уйти от всех этих проблем, и чтобы кто-нибудь помассировал ей виски, но только не Женя.

Когда они вернулись домой, Настя не стала снимать куртку, она покидала вещи в спортивную сумку и пошла на выход.

– Ты на фитнес? – спросил Женя.

– Я к маме, поживу у неё.

– В смысле?

– Ну, в прямом. Ты сам не видишь, что происходит?

Женя перегородил ей дорогу:

– Да ничего не происходит такого, чтобы ты так себя вела! – крикнул Женя и ударил кулаком по двери.

– Отойди от меня, псих. – Настя посмотрела на сумку, стоящую в ногах.

– Сука, – ответил Женя.

– Иди лечись, – спокойным голосом сказала Настя и вышла из квартиры.

Женя вышел следом за ней. Он не собирался ее догонять, его путь был к магазину за бутылкой.

Пока он стоял в очереди на кассе, его мысли разбегались в разные стороны: «Набухаться… Уехать… Развестись и пусть платит половину этой сранной ипотеки».

Рядом с его бутылкой водки кто-то поставил на ленту еще одну. Это был их сосед по комнате.

– Чё, плохи дела? – спросил Егор.

– Как видишь.

Весь обратный путь они молчали. Женя гонял мысли, а Егор рассматривал малолеток в коротких юбках.

– Повылазили малышки. Вот как щас понять сколько им лет? Выглядит, как кобыла тридцатилетняя, а самой-то небось лет шестнадцать, – сказал Егор.