Убийство Стюры Гашиной

Взгляд поймал наколку на кисти, и мысль заработала в нужном направлении. Только у зэков с большим стажем ещё и можно встретить такое идиллическое представление о любви. Романтики решётки!

Я ухмыльнулся.

Чёрт, который во мне сидит, как во всяком человеке, рядом с ангелом, тянул за язык ляпнуть какую-нибудь колкость в адрес братвы и её сексуальных пристрастий. Николай вдруг посуровел, глядя на меня.

– Ты коммунист? – зло спросил он.

С некоторых пор это слово стало ругательским не только в тюремной среде.

– Я журналист! – звонко ответил я.

Черты его смягчились.

– Ничего не пишешь? Я имею в виду книги….

– Увы, – вздохнул я, – только в мечтах.

– Есть цель в жизни?

– Как у всякого настоящего мужчины – переделать себя и мир под себя.

– Хорошая цель, – похвалил Николай.

Тане, зачарованной его страстным монологом, не терпелось вернуться к разговору о любви.

– Вот в книгах пишут: выше любви ничего нет, а я добавлю – только до свадьбы, а потом куда что деётся? Возлюбленную можно унижать, оскорблять, бить, а при случае и убить.

От её слов Николай напрягся. Напрягся до заметной бледности на тёмном лице. А потом вдруг ринулся через столик – лёг грудью на столешницу, разбросал руки и положил голову на щеку, как упавшая птица. Сквозь его льняные волосы лысина просачивалась к затылку.

– Рубите мне шею, – захрипел он судорожно. – Я не преступник, я – святотат. Меня судили за убийство друга, жены и поджёг родного дома.

Таня, возбуждённая драматизмом происходящего, глубоко дышала, её груди пытались выскочить из кофточки.

– Ты убил любимую женщину? Из ревности? И ты её до сих пор любишь? Даже мёртвую?

– Любовь к мёртвым самая сильная – она бесконечна. Им даже изменить нельзя, – Николай выпрямился.

– Рассказывай всё, – попросил я без всякого нажима, но не сомневаясь, что он и сам этого хочет.

– Расскажи, не ломай себе душу молчанием, – волновалась Таня.

Николай покосился на неё и усмехнулся:

– Девке срок грозит девять месяцев, и то ломается.

И всё же после некоторого раздумья заговорил:

– Как вы уже догадались, когда-то я был не таким, как сейчас. Когда-то у меня была другая жизнь, и была в той жизни женщина. Какая же драма может обойтись без неё? Это была жена, которая всегда рядом, красавица, на которую молишься, умница, которой восхищаешься.