Течет река дремучими лесами. Миротворец

Но вчера утром его ладья попала в засаду – на нее напали какие-то разбойники, обряженные в диких зверей…

– Так это же черноногие, – зашумели в толпе. – Это они, разбойники, так рядятся.

– Всех людей Синбада перебили, лодью сожгли, – не обращая внимания на ропот, звучно продолжал старшина, – он сам еле в живых остался. И теперь у него есть к вам предложение, люди добрые, послушайте его и дайте свой ответ.

Тогда Синбад выступил вперед и начал речь. Говорил он очень тихо, поэтому на площади воцарилась полная тишина.

– Вчера дикие разбойники убили четверых слуг Синбада, но у Синбада в Бухаре еще двадцать слуг. Вчера сожгли лодью Синбада, но у Синбада в Бухаре еще две ладьи. Вчера разбойники захватили дочь Синбада – красавицу Жасмин, а у Синбада только одна дочь. Синбад уже отправил в Бухару гонца, и через двадцать дней в Тверь придет новая ладья, полная товаров. А сейчас Синбаду нужны воины, чтобы спасти свою дочь, отбить ее у разбойников. Синбад щедро отблагодарит всех, кто ему поможет.

Сказав, чужеземец замолчал, ожидая решения горожан.

Зашумела толпа, и понеслись из нее крики.

– Да ты с ума сошел, перс лупоглазый!

– Да кто с черноногими оборотнями в силах сладить?

– Да хрен мы твою лодью когда дождемся – ты сейчас плати, тогда наймемся.

Переслав поднял над головой кулак правой руки и выкрики понемногу прекратились.

– Ты все сам слышал, купец – Тверь дала тебе ответ. Не сможем мы ничем тебе помочь: нет среди нас желающих. Забудь о своей дочери и отправляйся прочь, пока черноногие сюда не добрались.

Синбад недобро оскалился и что-то пробормотал на своем языке.

В этот момент из задних рядов толпы к центру площади стал пробираться мужчина. Был он на голову выше всех, а шириной плеч не уступал медведю. Он никого не расталкивал – толпа сама расступалась перед ним, освобождая дорогу.

– Лютый идет… Корней Лютый идет… – зашептали в толпе.

Мужчина, которого звали Корнеем Лютым, вышел на середину площади и остановился перед Синбадом.

– Помнишь меня, перс? – обратился богатырь к купцу. – Видишь, как все обернулось. Не захотел отдать Жасмин мне в жены – нет теперь у меня жены, а у тебя дочери.

Мужчины стояли друг перед другом, и невысокому Синбаду приходилось задирать голову, чтобы смотреть Корнею в глаза.

– Я мужик не злой, дочку твою обижать не буду. Подумай еще раз над моим словом. Если согласишься, то сейчас же садимся на коней и едем к черноногим выручать Жасмин.