Течет река дремучими лесами. Миротворец

– А, это та деревня, которую недотепы сожгли дотла, потеряв два десятка человек? – Тимур оглянулся на колдуна, озорно сверкнув глазами.

Кочубей, прихлебывая квас, кивнул головой – мол, продолжай.

– Зачем сюда приперся? Скучно одному?

– Мамку ищу, – Прошка соврал. – Ваши угнали.

– Выкупать, что ли приехал? – усмехнулся Тимур. – Чего же тогда прятался?

– Боязно стало.

– Ну, вот и попал в свинячий корм! А не прятался бы, пришел как честный человек, сказал: «Дядюшка Кочубей, забери мою мамку у лихих людей – я тебе за нее туесок жемчуга принес».

Прошка отрицательно покачал головой.

– В каком ремесле снороват?

– Охотник я и рыбак.

– Ну, понятно. Только кто ж тебя в лес одного отпустит? – убежишь, знамо дело.

– У меня в лодке снасти, оружие есть – нельзя ли откупиться ими на волю, если хозяин ваш такой добрый человек?

– Ты хотел сказать, было – лодка твоя и все, что в ней есть, вместе с тобой теперь добыча рыбаков, которые тебя словили.

Это вы славяне?! – в душе возмутился Прошка, но промолчал.

Кочубей, махнув рукой – свиньям в корм, пыхтя и попердывая, утащился в дом.

Остатки кваса из кувшина Тимур предложил Прошке. Тот плечами пожал – мол, как это сделать со связанными руками? Слуга медведя-оборотня напоил его из своих рук.

– Вот вы глупый народ, тверичи. Вам же сказали – платите дань, и никто не тронет. Более того, мы бы сами вас защищали от чужих посягательств. А теперь что? Мамку твою в полон угнали, батьку убили, избу сожгли… так?

Прошка молчал, набираясь сил.

– Не стало деревни – изб красивых в тени садов. Вы этого хотели, когда дань пожалели?

Испытывая злость и одновременно чувство ужасной беспомощности из-за связанных рук, пленник спросил:

– Вас так много развелось – на всех дани не хватит….

– Платить надо только Кочубею. А кто другой сунется, скажите – мы, мол, платим колдуну – вас и не тронут.

– Думаешь, они спрашивали, когда набросились на нас?

– Если бы вы заранее, как было велено, сюда дань доставили, Кочубей бы всем сказал – Зеленый Холм под моей защитой. Тогда вряд ли кто рискнул на вас напасть.