Путь кочевника

Если бы кто-то увидел Кана в этот момент, точно подумал бы, что тот готовит вкусный ужин, не иначе – ведь он, казалось, получает удовольствие от каждого действия. Движения его были плавными, а лицо умиротворенным. Кан в точности помнил, как ту же процедуру проделывала его мама. Воспоминания эти грели его сердце. Наконец, жидкости в бутылочке с узким горлышком не осталось, а во второй она загустела и сделалась полупрозрачной, словно наваристый бульон.

Кан постучал пустой бутылочкой по полной (как делала его мама), пробормотав:

– Готово.

После вытащил тонкий нож и сел бриться. Ручей приятно холодил кожу, а теплая смесь делала ее скользкой. Расправившись со щетиной, Кан еще раз ополоснул лицо, вымыл голову, слил густой отвар в пустую бутылочку и закупорил ее деревянной пробкой. Затем он убрал ее в ношу, к остальным принадлежностям, и продолжил свой путь.

Он шел вдоль ручья, пока тот не исчез в расщелине. Через пару часов показалась развилка. Колеи уходили вправо. Левое ущелье выглядело заброшенным и безжизненным.

Кусты здесь росли буйно, а почва под ногами не ведала колес ни одной повозки странников.

А что, если именно эта дорога выведет тебя из лабиринта?

Эта мысль возникала каждый раз, когда приходилось выбирать. Хоть Кан и не верил, что из лабиринта есть выход, при виде развилки внутри что-то взволнованно подскакивало и медленно опадало, словно перышко в безветренную ночь.

Кан знал, какую дорогу он выберет еще до того, как задумался о наличии этого самого выбора.

С минуту он стоял, глядя на заброшенное ущелье, а затем повернул вправо.

Солнце еще не опустилось в неведомые пучины, уступив место тьме, а странник уже искал место для привала. Он слишком устал после бессонной ночи. Лямки натирали сильнее обычного. К вечеру ноша казалась слишком тяжелой, чтобы можно было идти еще. Наконец, Кан остановился, развел костерок из веток, найденных на дороге, поужинал мясом и чаем, и лег спать, не снимая лямок.

Глава 3

Кан шел три дня без остановок на охоту или сбор припасов.

Копченое мясо подходило к концу, нужно было добыть еще. А потому почти весь четвертый день он провел на одном месте. Стены лабиринта здесь разошлись далеко в стороны, стали пологими, сыпучими и покрытыми густой растительностью. Дорога расширилась, но колеи от повозок шли строго по центру. Высокие деревья тянулись ветвями, листвой и колючими иголками к небу. Их стволы важно раскачивались на ветру, кроны шумели, шептались и иногда покряхтывали.