По зову памяти

И нет выбора – если смерть сама не придет, когда кончатся жизни силы, ее надо поторопить.

– Есть ли у меня причины для страха смерти? – тихо переспросил я.

Мама и папа замерли в ожидании ответа.

– В моей ситуации, наверное, нет. Сколько, обездвижив, смогу протянуть без воды и еды? Неделю? – максимум две? Я живу совершенно один. В гости ко мне никто не ходит. Единственно, кто меня беспокоит, звонки телефонные – примерно раз в месяц Людмила звонит, раз в квартал сын. Так что из двух смертельных бед страшна одна – не дай мне Бог сойти с ума.

Стало быть, переживаний в два раза меньше. Думаю, это совершенно нормально. И обещаю, не тронуться головой – хотя, кто его знает…

Мама и папа заулыбались, участливо закивали. Отец не смог не прихвастнуть:

– Мы с матерью достойно ушли, – он улыбнулся, – и тебе того же желаем.

Отец угас на моих руках – я помню его последний вздох. Он мучился ровно столько дней, чтобы сердце мое не зашлось от горя, а разум не вскипел досадой – да когда же тебя черти-то приберут!

Мама умерла на руках сестры, повторив муки отца.

При жизни они схоронили двух детей – старшую дочь совсем малюткой, старшего сына малышом. Я, конечно, не помню их, а то мог бы попробовать вернуть.

Нас с Людмилой Бог миловал, и сейчас я почувствовал что-то вроде жалости к родителям за боль их утрат.

Затянувшуюся паузу отец прервал, смахнув слезу со щеки.

– Спасибо, что помните нас, – сухо сказал он.

– Егор, да ты что? – всполошилась мама.

 – Кого воспитали, то и имеем. Я вот ни грамочки не сомневаюсь в наших детях. Это ты все делил – твоя, мой…. Мне они оба дороги, и обоими я горжусь….

Мама вынула пирог из духовки, принюхалась к аромату рыбы и лука, лаврового листа. Поставила противень на табурет, на котором сидела, и укутала полотенцем.

– Пусть доходит. Здесь накроем или в избу пойдем?

Я почувствовал некую чарующую прелесть предстоящего вечера.

– А давайте в саду – вынесем стол, самовар нагреем – посидим в свое удовольствие.

Слава Богу на вашем Свете нет мошкары и комаров.

Отец плечами пожал – в саду так в саду.

Мы перенесли с ним стол от колодца. Мама накрыла его клеенкой.

Можно, конечно, подозревать, что все происходящее со мной может быть бредом или иллюзией, но как пах пирог! – такой восхитительный запах вряд ли какому фантасту под силу вообразить и передать словами.

– Ну же, пробуйте, – мама распеленала его.