Человек новой эры

Также он становился первым в очереди на должность сотрудника компании начального звена.

Я ухватился за эту возможность. У меня уже была идея, и я ее реализовал – разработал проект устройства, воздействующего на нейроны мозга – Импульсный Мозговой Преобразователь или просто ИМП. За основу я взял обычный электроэнцефалограф. Только вот он фиксировал электрические сигналы мозга, а ИМП ещё и воздействовал на него. Мне пришлось добавить электродов, увеличить размер и способ фиксации прибора на голове. (Обычная шапочка на резинках не годилась – слишком высок риск смещения электродов во время коррекции нейронных связей.

Первая модель больше напоминала те здоровенные фены, которые используют в парикмахерских. Провода от него тянулись к усилителю, а оттуда – в компьютер. С программным кодом мне помогали друзья со старших курсов (поэтому я позднее отказался, чтобы прибор назвали в честь меня), ведь я и так загрузился сверх меры ещё на этапе подготовки. Мне приходилось штудировать тонны специальной литературы, и мне стало обидно, что так мало современных российских учёных оставило свой след на почве нейрофизиологии.

Когда я заговорил об этом со своим преподавателем по математике, он сказал очень правильную вещь:

– Откуда же им взяться, таким «прорывным», как ты их назвал, учёным, если наука у нас совершается не в ясных головах, а в пыльных кабинетах? Молодые ведь туда не пойдут, там всё заросло паутиной, и старые тарантулы цепко держатся за свои гнёзда.

– Извините, Виталий Алексеевич, но я не соглашусь.

– Вот видишь, – тоже улыбнулся Виталий Алексеевич, – ты даже закончить без улыбки не можешь. Наивно? Да, наивно…

Он тяжело вздохнул и уставился на сцепленные на коленях пальцы. Его хмурое лицо на секунду сделалось дряблым, будто было велико ему. Но эта секунда закончилась, он поправил квадратные очки с толстыми стёклами и заговорил.

– Ты посмотри хотя бы, как быстро мы отказались от космоса, от океанов, от земных недр! Променяли их на дешёвую пачку чипсов с газировкой, на странички в социальных сетях и триста каналов в телевизоре. Замкнулись, повернули науку внутрь себя, заставили её создавать для нас то, что ещё больше отвратит нас от мира. Возимся в своём подвале, копаемся в старом, полусгнившем хламье… забыли уже, что путь на поверхность, к свету, к звёздам, вообще существует.