Призрак заброшенного дома

Темень теперь казалась ему столь плотной и непривычной, ровно бы с такой никогда не только не сталкивался, но и не мог даже представить: коли глаз – не сморгнул бы. У него неизвестно почему возникло

смутное представление, что изба, в которой они притаились, не просто ютится на отшибе, а стоит совершенно одиноко, и нет рядом села – такая мертвая тишь вдруг обуяла округу..

– Катя! Катя, престань! – Даниил круто повернулся, лицо его оказалось совсем рядом – посеревшее, сжатое. Прохладный ветерок, легко проникающий в дом, шевелил его волосы, но парень не чувствовал сквозняка – липкий пот страха струился по телу, губы мелко начали дрожать.

Он встал. Бесшумно потоптался на месте, потер вспотевшие руки, заставил себя сделать несколько шагов от окна, прислушался. По-прежнему было тихо, так тихо, что он слышал частые толчки своего сердца и шум дыхания. Сделал еще несколько шагов и опять прислушался. От страха или от волнения постукивали зубы, и он до боли сжал челюсти.

На чердаке кто-то прыгнул – с потолка посыпалась труха.

И тут они услышали вой – бессловесный, нечеловеческий вой, от которого стало жутко на душе.

– Даня! – испуганно закричала девушка, отскакивая от окна.

Парень метнулся на голос, под ногами у него загремела незакрепленная доска – он неловко упал и застонал…

Катя ждала во дворе и встретила так, будто не чаяла увидеть больше. Она схватила его за руки:

– Дань, тебе плохо? Я так испугалась! Пойдем отсюда быстрей.

Она действительно была напугана.

– Ничего, – сказал Даниил, опираясь на ее плечо и слегка прихрамывая при ходьбе. – Всё нормально. Правда, я отведал шутку призрака. Это было не слишком приятно.

– Он напал на тебя? Почему ты хромаешь?

Он покачал головой:

– Нет. Я никого не видел, но там кто-то есть.

2

Невеселый – хмурый и заплаканный занялся день. Утро сейчас или вечер не разобрать – вокруг серо и сумрачно, низко нависли тяжелые, как налитые свинцом, облака.

Много красивых мест в округе. С колокольни старой церкви далеко по обеим сторонам шоссе поля видны как на ладони, все простроченные проселками, расцвеченные яркой, сочной зеленью кукурузы и желтоватой проседью созревающей ржи. Вдали у горизонта, где темнеет зубчатая стена леса, серебрится водная гладь большого озера.