Сила Берендея с нами навек

Плача, она обнимала Дарёну:

– Доченька моя, вернулась. Как же я молила Ладу и Макошь, чтобы ты нашла дорогу домой.

– Матушка, я не послушалась Добряну, отошла от неё и заблудилась. Пропала, если бы не этот отрок. Он спас меня и к крепости привел.

Только после слов дочери женщина обратила внимание на мальчика, стоящего рядом, и внимательно взглянула на него.

В это время из ворот вышел сам воевода, окруженный дружинниками.

– Всеслава, – раздался зычный густой голос, – уведи дочь, да приведи её в порядок.

– Батюшка, этот мальчик спас меня от печенегов, – успела сказать Дарёна, увлекаемая матерью за ворота крепости.

Малушка хмуро смотрел на воеводу и его свиту. Сердце его билось словно заяц в силках.

– Ну, здравствуй, – произнес воевода, сделав шаг навстречу Малушке.

Тот собрал в душе всю свою храбрость и взглянул в глаза воеводе:

– Здравствуй, воевода. Что ж люди твои за дочкой плохо следят? Я нашел её аж у Синей елани.

Воевода хмыкнул в седые усы и улыбнулся:

– Смел, однако.

– Правду, – Малушка смотрел в глаза воеводе и думал об отце – такой же взгляд был у него, когда он Малушку похвалить хотел.

– И как тебе удалось? – недоверчиво проговорил воевода, хотя мальчик ему явно нравился.

– Я услышал топот их коней, – Малушка был серьёзен, – и мы вместе с дочерью твоей влезли на ель густую, там, в ветках и сидели; под той же елью и шалаш я сделал, чтобы ночь скоротать.

– А как дорогу до крепости нашел? – продолжал допрос воевода.

Малушка посмурнел:

– В прошлом лете я с отцом на ярманке был, мёд мы с ним торговали. Вот дорогу я и запомнил.

– Стало быть, отец твой бортник? – последовал вопрос воеводы.

Малушка отвел в сторону глаза, которые полнились слезами:

– Бортничал, охотничал, рыбалил… на семью да на продажу.

– А почему ты сейчас один? Где отец? – не унимался воевода.

Малушка молчал, горло сдавил комок, и он с трудом выговорил:

– Померли они все в зиму. Как снег упал братейка с сестрой померли.

Воевода вздохнул сочувственно и крикнул в сторону ворот:

– Эй, Баламошка, подь ко мне.

Из крепости выбежал небольшого роста мужичок, обутый в неряшливо сплетённые лапти – одна онуча расплелась и тянулась за ним змейкой. Худые голые руки смешно выглядывали из одетого мехом наружу кожуха с оторванными рукавами. Голову венчала островерхая шапка.