На грани. Книга 2. Часть 1

– Нет, мне ничего не кажется здесь знакомым. Почему мы пришли сюда?

Влад сильнее надавил на лёд, и, убедившись, что он достаточно крепкий, без страха прошел дальше. Сделав несколько шагов вперед, он развернулся ко мне и сказал:

– Зимой мы с отцом пошли на рыбалку, он сказал, что бы я никуда не отходил, но солнечные блики на льду манили меня своей красотой. И я его не послушал, ушел далеко по льду. Меня привлекли пузыри подо льдом и я решил их расковырять. Тогда я провалился.

Влад вспоминал это с болью в сердце, но я не знала, что больше его ранило: то, что он раскрыл душу мне или то, что ему было стыдно перед отцом.

– Мне было так холодно, но тогда страх меня парализовал, я чуть не ушел под лёд, я не умел плавать, холодная вода меня сковала, попадала в рот, я захлебывался, но отец спас меня. Я помню этот ужас. Я знаю, что тогда мог умереть и мне становится страшно. Отец никогда не боялся смерти. Он был храбрым. Он был героем. Знаешь, в чем вся истина? Не надо быть героем. Ни один из них не доживает до конца.

Правда в том, что выживший пишет историю, и именно он может сделать из погибших или героев или злодеев. Но каждый выживший, как и любой из людей, присвоит славу себе, омрачая честь павшего, ведь мертвым не важно, что о них думают. Пока ты жив – тебе не все равно. Как только перешагнешь грань миров – тебе не нужна будет честь или упреки живущих, потому что ты обретёшь покой.

Влад ещё раз посмотрел на солнце, что почти скрылось за деревьями, и подошёл ко мне, сказав:

– Твои родители всегда были храбрыми.

Они были героями. Но из-за собственной гордости посмотри, к чему они пришли? Ники.

Его ладони аккуратно коснулись моей щеки, я видела, что Влад был открыт сейчас, что он был самим собой, и я сказала:

– Они наши родители, и хоть ты говоришь, что геройствовать плохо, ты веришь в них все равно. Они были хорошими, может, не всегда, как и любой из людей, но я верю и знаю, что они поступали всегда правильно, хоть я мало что помню. И я пойду за них до конца. Ведь именно то, что они боролись, даёт мне силы бороться тоже.

Влад перебил меня и сказал:

– Нет. Они ТВОИ родители, я вырос и теперь могу делать выводы сам. Они могли сделать хорошее просто так, а я делаю это ради личной выгоды. Конечно, я уважаю их, но я не их сын. А ты их дочь.

Его голос стал тише, он смотрел на меня долго, и, не отводя взгляда, сказал:

– Вчера ты спросила меня, почему я не сказал сразу правду о том, что мы были семьёй. Вот правда: я испугался.