Становление

Вовчик положил трубку на рычаги сделанного под старину аппарата и взял в руку кружку кофе, в которую Давид Исаакович добавил пару чайных ложечек коньяка.

– Тут твоя доля от печати фотографий – на стол лег пухлый конверт – бери, не стесняйся. Костыль тоже собирает, Бяха сказал, что ничего не меняется, поэтому все по-старому. Здесь семь тысяч пятьсот. Сколько там, я не знаю.

Вовчик заглянул в конверт. Деньги были аккуратно сложены, и зажаты новомодной канцелярской прищепкой черного цвета.

– Смотри, Вовчик, что у меня есть.

Давид Исаакович подошел к столику, на котором стоял новомодный прибор, поднял крышку и положил на стекло десятирублевую купюру. Закрыв крышку, хозяин кабинета нажал на большую круглую кнопку, прибор зажужжал, забирая из лотка лист бумаги и через миг выдал копию купюры.

– Видал, можно деньги печатать – Давид Исаакович протянул Вовчику отпечатанную с одной стороны листа черно-белую копию купюры – только раскрашивать нужно руками, кисточкой.

– Я видел такое – отхлебнув из кружки, кивнул головой Вовчик, показав свою осведомленность – дедушки документы в Собес собирали, делали копии.

Старый еврей замер, внимательно смотря в глаза Вовчика, и потянулся к телефону. Не отводя взгляда и практически не моргая, Давид Исаакович принялся накручивать диск телефона. Крутил долго, намного дольше, чем нужно, чтобы позвонить. «Межгород» – понял Вовчик.

– Здравствуй таки, Антоша, это Давид Исаакович, помнишь еще? Скажи, а сколько стоит та машинка, «ксерокс» по моему? Шесть тысяч? Та ты ж меня просто грабишь! Хотя ладно, мне надо – Вовчик подвинул к Давиду Исааковичу свой конверт с деньгами и, показал пальцем на себя.

– Мне таки нравится, когда ты приезжаешь из другого города – аккуратно положив трубку на рычаги, проговорил Давид Исаакович – Хоть специально тебя вози.

– Пойду я домой – отодвинул от себя пустую кружку Вовчик – за фотками завтра приду.

– Ко мне только обязательно зайди – поднялся Давид Исаакович – разговор есть серьезный.

***

Проснулся Вовчик рано. Это, наверное, вредная привычка. Еще в деревне на каникулах, дедушка всегда хвалил его, и за утренней кружкой чая непременно напоминал вернувшемуся с пробежки внуку, что кто рано встает, тому Бог надает.