Влюбчивый однолюб

За окном конец первого месяца осени, а не конец весны, да и возраст у Леонида не безусого юнца, а степенного мужа, но душа не находилась на месте.

В глубине его души не имелось безмятежного покоя, неясное предчувствие пророчило приятные события в будущем. Это льстило самолюбию и заставляло отвлекаться от служебных дел на несвоевременные воспоминания и сладострастные мечты.

Хотя, что нереально приятное, возможно, произойдёт в очередном призыве в армию?

Эта рутинная работа, отлаженная до автоматизма, совершается ежегодно, и никаких неожиданностей не влечёт.

Это возня с кучей нужных и ненужных бумажек, организация и проведение томительных медкомиссии призывников. Бесконечные встречи с родственниками новобранцев по разнообразным вопросам, отчего башка случается, идёт кругом.

Вся эта работа доставляла Отрепьеву непосредственное удовольствие, но и требовала титанических сил и нервов, чтоб успеть сделать всё хорошо и вовремя.

Да и родственники призывников попадались разные.

Пять с половиной лет он служит прапорщиком в родном районном военкомате и по долгу службы занимается призывом новобранцев в армию.

Служба у Леонида непыльная и не доставляет ему больших забот и хлопот.

Временами, когда смотрел на военкома, средних лет, маленько заплывшего жирком и начавшего лысеть, майора Дёмина, на Леонида нападала хандра.

Отрепьев с сожалением замечал, что и он тоже имел возможность дослужиться до майора, а ежели не до майора, то капитанские погоны сегодня носил наверняка.

Да, имелась возможность у Леонида воплотить давнюю детскую мечту в жизнь и стать офицером Советской Армии, безусловно, наличествовала. Он находился в шаге от претворения давнишней мечты, но, видно, судьба не позволила осуществить это, не сложилось.

А всё из-за жены, Тамары. Как он её частенько мысленно называл: «царицы Тамары».

Больно любил он её, баловал, потыкал любой прихоти. Не мог, да и до сегодняшнего дня не может, ей ни в чём отказать.

Он до сих пор помнит тот жаркий летний день после седьмого класса, когда они гурьбой отдыхали на пляже. Тамара загорала в открытом купальнике, что позволяло хорошо созерцать её сформировавшееся на тот момент юное и столь желанное тело.

Словно его сотворил древнегреческий ваятель из первосортного мрамора.