Жизнь прожить – не поле перейти – 1. Деды. Книга I

Голова пропала на мгновение, и вскоре на пороге проёма будки появился щуплый парень среднего роста в потертой поддевке и стоптанных лаптях.

– Проходи Василий, будешь Ефиму помогать бросать уголь в топку паровоза, – сказал машинист, дядя Саша.

Тем временем, машинист повернул какой-то рычаг и дал гудок. Паровоз запыхтел, заурчал, выпустил клуб пара, а затем медленно тронулся с места.

Ефим с интересом смотрел в окно, как только выдавалась свободная минута.

Мимо проплывали леса и перелески с уже опавшей листвой, но в некоторых дубравах листья на деревьях хоть и пожухли, и скрутились, но ещё не все опали.

До конечного пункта поездки, добирались очень долго, то и дело, останавливаясь на каких-то разъездах, полустанках и станциях.

На станции Остапово Василий поблагодарил за помощь и пошел искать поезд, идущий в направление Донецка.

Ефим же, пользуясь выпавшим свободным временем, вышел на перрон что бы прогуляться по станции.

– Дяденька, – обратился Ефим к встречному прохожему, – Чей это дом?

– Который?

– Да вон тот, третий. Тот, у которого много людей толпится.

– Ах, энтот! Энто дом начальника станции.

– А шо, там, так много людей собралось?

– Там великий русский писатель состоит при тяжелой болезни.

– Это ж какой же будет?

– Граф Лев Николаевич Толстой.

– Жаль, не знаю такого!

– Так обязательно почитай его книги, башковитый мужик! Голова!!!

Ефим с интересом подошел к перешептывающейся толпе.

– …а еще говорят, – оживленно говорил хорошо одетый господин, пожилой даме, – что Лев Николаевич собирался из Новочеркасска уехать в Болгарию.

– Да что вы говорите!? – удивленно произнесла пожилая дама.

– Вот вам крест, – проговорил мужчина и осенил себя крестным знамением, – мне сам доктор Маковицкий сказывал это под большим секретом.

– Так чего ж граф не поехал?

– Я же вам уже изволил докладывать сударыня, что седьмого дня у Льва Николаевича поднялась температура, а доктор Маковицкий установил у него воспаление легких! Какая же тут может быть поездка? Льва Николаевича срочно сняли с поезда на нашей станции, а начальник станции, глубокоуважаемый Иван Иванович Озолин, любезно предоставил свой дом в его распоряжение.