Рассвет человечества: война племён

Я послал за Омики, она уже должна придти.

Лицо Трилиса было покрыто кровью и потом. Густая рыжая борода слиплась в одну большую сосульку. Мужчина тяжело дышал.

– мы победили?– робко спросил Егар, пытаясь осмотреться. Перед глазами плыли круги, мешая рассмотреть детали вокруг.

– конечно. Если бы нет, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

Егар увидел силуэт Омики, женщина быстро приближалась к нему, держа в руках небольшую плетеную корзинку. Лекарка села возле раненого и стала бесцеремонно крутить его голову в разные стороны.

– тише, тише,– запротестовал Егар,– я нормально.

– да где тут нормально? Весь в крови,– Омики отвлеклась от осмотра и спросила у Трилиса,– он долго так пролежал?

–а я откуда знаю? Как увидел так сразу за тобой послал,– Трилис надул губы,– если что, я тоже чувствую себя нормально. Можешь не переживать.

– ох мужики,– Омики тяжело вздохнула, закатив глаза вверх.

Женщина взяла Трилиса за волосы и потянула к себе, одарив его крепким поцелуем в губы.

– все? ты лучше себя чувствуешь?

– ох нет,– Трилис театрально и неестественно повалился на спину, хватаясь руками за свою грудь,– умираю! Помогите!

– помогите его отнести в шалаш,– обратилась Омики к двум юношам, стоявшим неподалеку. Затем указала на кривляющегося Трилиса,– а этого похороните!

Трилис грозно посмотрел на своих воинов. Мужчина скрыли свои улыбки и молча, понесли раненого Егара в шалаш, который указала Омики.

– много убитых?– спросил Егар, терпя боль.

– много. А раненых еще больше,– ответила Омики,– береги силы. Сейчас будет очень больно.

Омики запустила свою руку в рану на боку, вызвав громкий крик Егара, после чего мужчина потерял сознание.

Егар пришел в себя только на следующий день. Возле кровати сидел Трилис, который что-то тихо шептал.

–ты проснулся!– обрадовался Трилис, увидев что глаза Егара открылись и смотрят точно на него.

– тише, прошу тебя,– Егар попытался подняться, но сильная боль прокатилась по телу,– ох.

– лежи, тебе нельзя вставать.

Егар с трудом стянул с себя кусок шкуры, и посмотрел на свое тело. На правом богу была наложена повязка, из под которой торчал свежий мох. К правой ноге, помощью кожаных полос, были примотаны две крепкие палки. Нога сильно ныла.