Пещера Титичных гор

Да, во мне сейчас говорит обида. Но ведь она мне жена по закону. И мы с ней можем договориться и примириться в любой момент. Что тогда с вами будет, казачки уральские?

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Какой мир с Катькой? Да покажись ты сейчас в Питере – в миг в кандалах окажешься, и на дыбу подвесят.

– И не нужно ничего понимать. Помогите мне в трудную минуту, – вдруг попросил Емельян Иванович. – Перед вами человек в беспомощном состоянии. А вы же христиане…

Казаков, похоже, проняло.

– Мы поможем, раз должны.

Но ты должен нам рассказать все о ските Поликарпа. Вернем себе золото, с ним легче уйти – хоть в Бухару, хоть в Самарканд… Ведь в твоем сундуке золото? Теперь-то хоть не бреши…

Пугачев старался не смотреть им в глаза.

– Однажды я познакомился с кержаками, – признался он. – Поликарпу даже жизнь спас. Он поклялся быть верным мне…

– Доказал – украв сундук и лошадей.

– С этим надо разобраться.

– Вот именно. Потому и жаждем встречи с ним.

Пугачев усмехнулся.

– Добро. Я покажу вам дорогу к скиту.

– Постарайся.

– Но вы будете мне послушны и никаких своеволий. Я в долгу не останусь – слово царское.

– Чем же отблагодаришь?

– Золотыми монетами.

– Много дашь?

– На жизнь безбедную хватит. Договорились?

– Договорились. Тогда пошли – чего тянуть?

Казаки заспорили.

– Порубать бы не худо. Рыба в реки. Огниво в кармане.

– По дороге чего перехватим – ягод, сыроедных грибов.

– В первый раз что ли…

– На голодный желудок далеко ли утащишься?

– Может, царскую ногу съедим – одну на троих, – сверкнув глазами, пошутил казак-матершинник.

 – А величество на руках понесем.

– Странная помощь, – уныло откликнулся самозванец.

– Ладно, а сколько до скита идти?

– Говорю же, близко.

– Ну, пошли тогда.

– Ладно, пойдем. Путь я знаю.

Определить расстояние в лесу очень трудно: ориентиров не видно – топаешь, топаешь… И потом, Поликарп знал прямую дорогу от скита до Титичных гор, а Пугачев повел казаков берегом Коелги, догадываясь лишь, куда она приведет.

Но это отнюдь не прямая дорога. И потому разминулись казаки с кержаками.

Емельян Иванович шел направляющим, повторяя все извилины русла. Казаки заметили некую бестолковщину – где можно было срезать угол, выписывали полукруг.

– Какого черта мы вертимся на одном месте? – наконец, не выдержал один.

– Молчи! – сказал самозванец, сквозь зубы и не оборачиваясь.