Анатомия смерти

– А?! – Курбатов всё ещё находился в прострации и не совсем понимал, что с ним и где он находится.

– Пожарных, говорю, вызвал?! – рявкнул сосед. Он тряхнул за плечи Курбатова: – Очнись! Это я, Михаил.

Курбатов посмотрел в широкое лицо соседа с порванной ноздрёй. Кусок носа Михаилу отхватил алабай, когда тот пьяным полез к собаке целоваться. Шапка наползла Михаилу на глаза. Он то и дело сдвигал её на затылок. Рваная ноздря и запах чеснока и водки, исходивший от Михаила, почему-то подействовали на Курбатова ободряюще.

Он осмысленно взглянул на ключи в руке и бросил их в снег.

– Нет, не вызвал! На кой хрен они теперь нужны. Считай, всё сгорело.

– Акт составят. Страховку получишь… Из-за чего полыхнуло?

– Похоже на то, что подожгли меня, Миша. Уж больно споро разгорелось. В одночасье. Да ещё вдогонку стреляли.

– Да ну?!

– Ну да.

Курбатов оглянулся. На дорогу из домов выходили люди. Виднелись их чёрные силуэты на фоне белого снега. Близко к пожарищу никто не подходил. Жар от пламени чувствовался даже здесь, на расстоянии пятидесяти метров.

Горящие брёвна трещали и протяжно стонали, выстреливая красными искрами. Дым подхватывал искры, и те кривыми зигзагами улетали в холодную бездну неба. Издалека, как паровозный гудок, доносилась пожарная сирена.

Курбатов чувствовал неудобство и не понимал, что это неудобство доставляют ему отсутствие обуви на ногах и пронизывающий холод, от которого не спасала рубашка, прожжённая на левом боку до огромной дыры с обуглившимися краями. От ожога оберегла майка под рубашкой.

Снег свалялся в ледяные катышки на носках.

– Говорил тебе, заведи собаку, – сказал Михаил. Он подтолкнул соседа в направлении своего дома. – Пойдём, оденешься. Верно, продрог до костей. Умоешься. Весь чёрный, и лоб в крови.

– Какую собаку?!

– Обыкновенную, с хвостом и лапами. Чтобы на чужих лаяла и к дому не подпускала.

Курбатов потрогал лоб. На ладони остались сажа и кровь.

– Погоди, – вспомнил он и взялся за мобильный телефон.

Трубу на той стороне не брали.

– В город мне надо, срочно! – сказал Курбатов. – Так срочно, Михалыч, как никогда!

– Я б тебя отвёз, да выпивши я, – отозвался сосед.

Курбатов мчался по ночному шоссе в такси на заднем сиденье в брюках, пиджаке и куртке на три размера больше, чем ему требовалось. Михаил отдал, что было в доме. В таком наряде чуть больше чем через час Курбатов выбрался на Тверскую улицу, не доезжая до книжного магазина «Москва». Огромное неудобство доставляли брюки.