Хардкор

Мало ли что привидится на границе света и тьмы?

– Ложись спать, – сказал я и задул свечу.

Кровать Олега скрипнула под его весом.

– Ты спишь? – спросил он через некоторое время.

– Сплю.

– Она красивая, да?

– Кто?

– Илва.

– Угу. Наверное.

– Красивая. Она похожа на твою Гулльвейг?

– Да. Но она другая.

Олег сел на кровати.

– Но ведь это один и тот же человек.

– Нет. Вот ты сейчас кто?

– Не начинай опять свою проверку. Я помню, что живу не здесь, а в другом мире, где подключен к компьютеру.

– Я имею в виду другое. Кем ты себя больше чувствуешь – кандидатом наук, что пишет докторскую, и отцом семейства, или волшебником, которому подчиняется стихия огня и который сжег дом своего соперника?

– Знаешь, – сказал Олег после раздумья, – я сейчас здесь, в этом теле, пусть оно и не настоящее. Я помню прошлую жизнь, но она как сон. В нее сложно поверить и принять за истину. Ты говоришь, что моя нынешняя жизнь придумана. Нет, я знаю точно, что она навязана мне игрой, но в нее веришь.

– Скажи, тот кандидат наук смог бы без раздумий наброситься на трех громил, как поступил ты?

– Не знаю. Может, и смог бы.

Я вспомнил, как в детстве Олег свалил ударом стула своего врага, и сказал:

– Но мы меняемся. Изменяются не только воспоминания, но и наши характеры. Вот так и Илва с Гулльвейг. Когда игрок переключается на другого персонажа, он становится им. Другая личность, другой характер, другая судьба. Это разные люди. Они лишь помнят о других «я».

Возле моего лица прошелестели крылья бабочки.

– Значит, ты не будешь против, если я… в общем, слегка за Илвой приударю. Мне кажется, что у нее никого нет, – сказал Олег.

Теперь сел на кровати я.

– Ты с ума сошел? Нас утром могут убить!

– Спешу жить, – хмыкнул Олег.

– А как же Мария? Я понимаю, что твоя Брунгильда наставила тебе рога, но у тебя есть жена в реальном мире. Не забывай, что ты ее увел у меня!

– Мария… А вдруг та, другая жизнь лишь придумана нами? Волшебный сон, который мы принимаем за реальность.

«Он только мой сын, не его». Мягкие губы на щеке, теплое дыхание, моя ладонь на ее груди под халатом.

– Глупо, – я лег, заложив руки за голову. – Лучше признайся, что ты бабник по жизни. Может, ты тогда увлекся Марией лишь потому, что она была моя?

– Не помню. Да и не жил я в том сне нормально. Знаешь, в молодости представлялось все по-другому.