Дебаггер

И я не такая.

– Ты такая, – попытался я вставить хоть слово, но в разговоре с разгневанной Волчицей этот номер не проходит.

– Ты давно хотел вновь вернуться туда. Я же видела, как ты страдаешь. Ты снова хочешь испытывать риск, приключения, вновь сражаться и побеждать. Но боишься при этом, что из-за тебя опять кто-то пострадает. Не обманывай себя – рано или поздно ты все равно вернешься. Себя не изменишь. Но я иду с тобой!

– Нет!

– Ламберт! Ты тоже меня знаешь. Я решила уже давно, что уйду! Думаешь легко жить здесь, в красивой сказке, постоянно ощущая, что все это не настоящее, что твое тело лежит в вонючей больнице? Что медсестра, когда моет меня, как бы ненароком касается тут и там? И каждый раз заходит все дальше? А я делаю вид, что нахожусь в пространстве Чендлера и ничего не чувствую.

Илва села прямо на песок и спрятала лицо в коленях. Я опустился рядом. Мы некоторое время помолчали, затем я сказал:

– Я хотел тебя вытащить. С самого начала.

– Ты же не знаешь меня в жизни.

Фантазия рисовала мне ее заплаканные глаза, но в этой виртуальной реальности нельзя было плакать. Во всяком случае, я этого не запрограммировал.

– Вдруг я старая и некрасивая? Ты только разочаруешься и будешь жить в бегах с уродиной.

На самом деле я видел ее фотографию, когда Джонни пробралась для меня в архив Интерпола. В жизни Илва выглядела неплохо.

– Я доверяю вкусу твоей медсестры, – неудачно пошутил я.

Но Волчица не возмутилась как обычно, даже не обратила внимания на мои слова.

– А соседка по палате храпит, как трансформатор. Я ведь не твоя игрушка, Ламберт. Я тоже хочу жить.

– Там не жизнь, – сказал я.

– Тут – тоже.

Рядом со мной ползла большая бронзовка, и травинка прогибалась под ее весом, отчего вместо того, чтобы подниматься, жук опускался все ниже. Я посадил бронзовку на ладонь.

– Не помню, чтобы такого программировал, – произнес я.

– Не уходи от ответа, – сказала Илва.

Бронзовка забралась на мой палец, разломила надкрылья и улетела.

– Хорошо, – кивнул я, поднимаясь. – Мы идем в игру. Общая встреча назначена на двенадцать.

* * *

Двенадцать часов. Подключение к игре. Сладкое предчувствие неведомого, как в забытом детстве при запуске первой компьютерной игры. Как при погружении в пространство Чендлера, где окружающая виртуальность становилась реальностью и тебя охватывал хоровод красок и ощущений.

Но надо не забывать: «Фронтир» – обычная игра.