Ночь, кладбище, кошмары

Только Людка напряжённо молчала, к чему-то прислушиваясь и оглядываясь назад. У самого посёлка она вдруг разрыдалась:

– Хватит вам трепаться! Я там видела такое, такое….

Все мы принялись её утешать, расспрашивать. Она кое-как успокоилась и, наконец, поведала свои приключения.

– Пока Витька ходил вас пугать, я присела меж оградок, ну, чтоб не увидели. И кто-то прополз перед моим носом – плащ шуршал, покойником пахло. Я чуть не умерла со страху.

Вот тебе и на!

Теперь и мы с Люсей принялись убеждать, что видели кого-то в плаще, правда, не так близко, чтоб унюхать его запах.

Возле дома Карасёвых стоял военный «уазик». Бравый прапорщик при портупее и сапогах шагнул навстречу:

– Здорово, молодёжь! – и Люде, – слышь, позови сестру.

Людка прошла в дом, а прапор, пожав Витьке руку, протянул её и мне.

– Николай, – представился он. – А для знакомства у меня кое-что есть.

Нырнул в «уазик», вернулся с армейской фляжкой, потряс над гордеевским ухом:

– Нюхни, Витёк.

Тот свернул пробку, нюхнул, лизнул, поморщился:

– Спиртяга.

– Ага, – Николай вновь побывал в машине и вернулся с кавказским рогом в металлической окантовке с массивной цепью, – Подойдёт стопарь? Я его надраил, держи.

– Посуда увесистая, – вертя в руках рог, согласился Гордеев. – Хохлы о таких говорят: «Возьмешь в руки – маешь вещь».

Из дома вышла старшая Людкина сестра Татьяна.

– Опять ты здесь, – напустилась она на прапорщика.

– Пойду служить, – согласился прапор. – Прощайте, Татьяна Васильевна.

– Поезжай, Коленька, служи честно-причестно, а когда медаль получишь – приезжай.

– Я так и сделаю. Только вот с друзьями выпью на посошок.

Хлопнула дверь.

– А вот и я! – Людка выскочила с бутылкой вина. От пережитого страха не осталось и следа. – Забыл, народ? У меня ж сегодня день варенья!

– Да ты что?! – Николай хлопнул себя по лбу, вырвал у Виктора рог и протянул Людке.

Девчонки начали пить вино из рога. Прапор протянул фляжку со спиртом Витьке, он мне, но я отказался. Гордеев, с горделивым видом поглядывая на меня, приложился к горлышку, сделал глоток, потом сунул тару Николаю и кинулся под водоразборную колонку. Отдышавшись, предложил прапору:

– Разбавь.