Ночь, кладбище, кошмары

Виктор, чиркнув спичкой, прочитал под «Здесь покоится…» и запел, кривляясь и отплясывая на скорбном холмике:

– Софья, я не стану врать

Готов полбанки я отдать

Чтобы тобою обладать….

Признаться, в первые минуты я остолбенел: святые места – музеи, церкви, кладбища – всегда закрепощают меня, настраивают на благодарно-покаянный мотив, а тут такое кощунство! И всё это из-за Люси. Не ожидал.

Но она быстро поняла моё состояние и вот уже сидит на скамеечке тихая, повинившаяся – ждёт.

Я мог бы надавать Витьке тумаков и гнать его пинками от этого святого места, но не рискнул наделать ещё большего шума. Вместо этого подошёл к Людке и траурными лентами с венков прихватил её кисти к перекладине. Витькина подружка лишь постанывала сладострастно.

Я вышел на дорожку:

– Пойдём отсюда, молиться утром вернёмся.

Люся шмыгнула мне под руку.

– А как же я? – первый проблеск страха достиг Людкиного сознания.

Моя затея понравилась Гордееву, он даже перестал петь и плясать.

– Не бойся, старуха! Ни черта не бойся – мы придём за тобой обязательно.

– Вы, идиоты! Что удумали? – Люда кричит, она почти в истерике. – Студент, я задушу тебя! Витька, дурак, отвяжи руки!

Гордееву нравятся забавы сильного над беззащитным, но то ли ему жалко стало подругу, то ли какая другая мысль пришла в его кудрявую голову.

Мы с Люсей отворачиваемся и бредём, обнявшись, по дорожке. Я приглядывался к ней, насколько это позволял неверный свет луны. Ничего не отражалось на её милом личике – ни сочувствия, ни любопытства, только грусть.

– Ты расстроился?

– Знаешь, кроме наших необузданных страстей, есть ещё незыблемый порядок жизни – что свято, то свято.

Она заражается моим благочестием и виновато трётся носиком о моё плечо.

Нас догоняют Витька с подружкой. Люда встала напротив меня:

– Студент, я тебе сейчас по морде дам.

Раз сказала, значит, не даст. Говорю как можно убедительнее:

– Люда, не забудь, мы здесь в гостях, и не надо так громко кричать.

– У кого в гостях? У этих жмуриков? – Людка срывает с ближайшей могилки венок и бросает мне под ноги. – А ну подними, а то обидятся….