Курьер колдуна

Я только усмехнулся такой самокритике и решил, что таким образом она извиняется на своем, на драконьем, поэтому посчитал инцидент исчерпанным, собрал вещи, которых почти и не было, и поковылял к выходу из пещеры. Оглядел залитую утренним светом долину и оглянулся на Соли, которая встала рядом и зябко поджимала одну за другой босые пятки, которые конечно же мерзли от соприкосновения с холодным камнем.

В руке девчонка сжимала уголёк, который остался от хвоста. Я прикинул, что даже чешуя, кажется, здорово обгорела, и даже удивился, что она хочет с этим делать.

А драконесса, как будто прочитав мои мысли, тут же и похоронила кусок своей второй ипостаси. Просто размахнулась и зашвырнула подальше в какие-то кусты.

Я оглядел спутницу и еле удержался от ехидной ухмылки. Такая она была вся чумазая и растрепанная. На девушку не походила ни капельки, а на какого-то беспризорника – в самый раз. Хотя показавшиеся мне ночью невзрачными волосы на свету оказались очень даже красивого, почти белого цвета.

Правда, я подумал, что и сам сейчас выгляжу не сильно лучше. А ещё от нас, как я догадывался, сейчас нестерпимо несло дымом.

Первым делом мы отправились к ближайшему ручейку, чтобы и напиться, и умыться, а по пути я спросил:

– Что ты вчера написала на стене пещеры?

Нет, у меня роилась в голове просто уйма вопросов, но начал я почему-то с самого незначительного.

– Похоже, мое мнение о тебе, как о вежливом и деликатном человеке, оказалось ошибочно. Ты так и стараешься поставить меня в неудобное положение.

– Да я не какой-то особо вежливый, – пожал плечами я. – Просто не хамлю лишний раз. Так что всё-таки написала?

Драконесса вздохнула, а затем махнула рукой и тихо произнесла:

– Я написала: «Арти дурак».

Я даже остановился и смерил тоже замершую девчонку взглядом. Ну нет… Уж чего-чего, а такого ответа я точно не ожидал. Затем начал что-то подозревать и спросил:

– А тебе лет сколько?

– Э-э-э… Пятнадцать, – печально вздохнула девушка.

– Хороший возраст, – ободряюще улыбнулся я.

– Да как сказать, – опять вздохнула Соли. – Я не должна была оборачиваться в человека лет до двадцати. А в пятнадцать – это страшно рано.