Дело о молочной реке. Маг-дознаватель – 2

Толклась даже парочка журналистов, которые что-то быстро строчили карандашами в блокнотах. В этом городе есть аж две газеты, и здесь, похоже, толкутся представители от каждой.

Так что получается? Этот чертов художник хочет прорекламировать себя? Ну а я чем хуже? Мне тоже очень нужна реклама!

– Дай посмотреть, – сказал я, и как ни странно, художник подал мне свое творение, может не такое уж и плохое, но ничего особенного на мой взгляд. Но мне же надо играть! Так что я рыкнул. – Этот раб хорошо разбирается в живописи, но очень деликатен.

Действительно, Аун у себя на родине был принцем немалой империи. Наук, магии, как и воинских умений не освоил, потому что был не наследным, а вот в искусстве разбирался, как я понимаю, неплохо.

– Что бы ты понимал, орк! – завопил графеныш. – Позови хозяина этих рабов в конце-то концов!

Тут из-за моей спины вынырнула Ариста, которая давно слушала, притаившись за дверью, и вот выбрала самое правильное время для явления на сцену.

Девушка была в шляпке, да еще и с ошейником. Разумно, ведь здесь очень много зрителей, и среди них конечно же есть маги. Ариста привстала на цыпочки, а я чуть наклонил голову, и она надела мне на шею цепь с дворянским знаком. Пусть и самого нижнего, ненаследного уровня, но даже такой дворянин намного круче простолюдина.

Толпа аж охнула, поняв, что перед ними наверное единственный на всю Жемму онгри-дворянин.

– А… Э-э-э… – проблеял художник.

– Что? Спрашиваешь, почему сразу не представился? – усмехнулся я. – Так ждал… Визитер должен представиться первым. Впрочем, это только воспитанных касается. А ты, как я вижу, хам. Да и мазня у тебя ужасная!

Я почти без замаха насадил картину, или как тот назвал, работу, на голову автора. Правда, основой оказался грубый холст, который прорвать не так просто, особенно опасаясь сломать тощую шею слишком сильным ударом, но это проблема только не с демонами.

Когда суматоха несколько улеглась, а картину сняли и унесли, я зычно заявил:

– Я сар Денис Чернов, частный маг-дознаватель. И я готов принять вызов этого рисовальщика, который так и не назвал своего имени. Пусть получает разрешение в ратуше.