Как я стал Богом

Ты приедешь? Ведь защита! А когда? Эх, ты. Я люблю, скучаю, жду не дождусь. Твой «Piligrim» – прелесть. Ты его запатентовал? Зря, утёр бы «Майкрософту» нос. Всё, целую….

Мама за дверь, Даша зовёт:

– Айда семью создавать.

Разденемся и в постель. Лежим, прижавшись животами, внимаем дочери.

– Ты знаешь, – говорю, – хочу примириться с отцом: нехорошо как-то мы расстались.

– Это правильно: в жизни так много напастей, что самим их создавать – просто нелепо. Близкими людьми надо дорожить.

Милая моя Даша, как скоро ты стала мудрой.

Отец откликнулся на моё желание встретиться. Когда мы приехали с Дашей в парк, он уже гулял там со своим маленьким сыном – моим сводным братиком. Ничего малыш, шустрый. Пожал мне руку, взял у Даши сладкий батончик и заявил:

– Лёша холоший.

Бобчинский победно на меня взглянул. Он здорово сдал со дня последней встречи – мешки под глазами, щёки оплыли, руки трясутся и затравленный взгляд. Пьёт, подумал я. Даша с малышом пошли на горку, мы присели за столик. Он взял мою ладонь в свои влажные руки.

– Это хорошо, что ты позвонил. Я сам давно мечтал об этой встрече, да всё никак не решался. Ты любишь меня, сын?

Я кивнул:

– Ты мой отец.

– Обещай, что после моей смерти, не оставишь заботами своего брата.

– Ты собрался больно рано.

– Ничего не поздно – дни мои сочтены. Я знаю.

– Перестань выдумывать. Ты как живёшь, средств хватает?

– Не о них речь. Меня отравили.

– Кто?

– Твой дед. О, это страшный человек.

– Дед? Зачем? Чем тебя траванули?

– Радиоактивным изотопом – современный яд шпионов.

– Ты у психиатра давно был?

– Не веришь?

– Не верю.

– Помру, поверишь? Пообещай, что брата не оставишь.

– Обещаю….

По дороге домой, Даша спросила:

– Как он?

– Спился.

– Жалко мальчика – хорошенький.

Дома Билли:

– Создатель, ты – провидец. Именно для космических затей создала Земля сей замечательный остров. Доклад готов – подставляй ладони.

Зашелестел бумагой принтер….

Дашу увезли около полуночи.

Мы с мамой долго сидели на кухне за чаем, потом разошлись по своим углам. Но не спалось. Снова сползлись. Переживали молча. Говорили тихо и немногословно. К утру задремал в кресле у телевизора. За открытым окном хлопнула дверь такси, и я проснулся. Пока разлепил глаза, пока привёл в порядок мысли, сообразил, где я и почему, послышался голос Надежды Павловны. Не успел из кресла выбраться, в комнату впорхнула мама:

– Вставай, отец-подлец, дочка у тебя, Настенька.