Шурупы

Расстановка столов частично изменилась, но памятный столик, где Виталий после экзамена толковал с сыном президента Рихардом фон Платеном и с сыном теперешнего ректора Академии Джаспером Тревисом, стоял на прежнем месте, и точно так же рядом с ним помещался неудобный жесткий диванчик, как ни странно, любимый очень многими курсантами и преподавателями.

На диванчике сидел за чашечкой кофе бывший офицер-воспитатель учебной группы Виталия – прежде майор, а ныне полковник Никишечкин. Чуть выше нагрудного кармана на его мундире Виталий разглядел нашивку начальника курса инженерного потока.

«Ну надо же! – восхитился Виталий. – На ловца и зверь бежит!»

Он быстрым шагом приблизился к столу и остановился в двух шагах. Только сейчас Никишечкин поднял на него взгляд, несколько секунд молча смотрел в глаза, а потом узнал и улыбнулся.

– Позволите присоединиться, господин полковник? – весело спросил Виталий.

– Садись, капитан! – велел Никишечкин, обернулся к барной стойке, поднял руку и щелкнул пальцами.

Вообще-то в буфете Академии не было официантов, но уж к начальнику курса, хоть бы и параллельного, бармены бегали без возражений.

– Чай, кофе? – осведомился Никишечкин, подчеркнуто безлично обращаясь к бывшему подопечному.

Как раз подоспел бармен.

– Ситро и сосиску в тесте, – сказал бармену Виталий.

Тот понимающе кивнул и резво засеменил к стойке.

Виталий тем временем вынул пластиковое, предназначенное не для считывателей, а для живых людей удостоверение личности, раскрыл и показал полковнику.

– Капитан Можаев, интендантская служба генштаба, – отрекомендовался он, не пытаясь скрывать широченную улыбку.

– Понимаю-понимаю, – закивал Никишечкин. – За моими выпускниками? Пришел, значит, срок?

– Так точно, – подтвердил Виталий. – Пришел.

– А ты все капитанишь? – Никишечкин, приподняв одну бровь и выпрямившись, взглянул на погоны Виталия.

– Традиция, – усмехнулся тот.

– Как же, как же, помню, тебя тоже капитан забирал. И был постарше, чем ты сейчас. Ну, как служится?

– Нормально. Вздохнуть некогда. Сюда, честное слово, как в отпуск прилетел.

– Верю, – Никишечкин снова закивал. – Жаль, о подробностях ты не расскажешь, ну да ладно. Доволен хоть?

– Вполне! – выдохнул Виталий и был в этом максимально искренен.

– А как на форму шурупскую серчал, фу-ты ну-ты! – проворчал Никишечкин с доброй ехидцей.