Шуруп

Виталий право на «мажоров» заслужил – в нем признали если не равного, то в общем достойного индивида, в то время как любой из троечников, обреченный на роль извозчика или вообще докового чинуши, немедленно схлопотал бы за «мажоров» по ушам.

Джаспер криво усмехнулся и со значением поглядел на приятеля.

– Оптимист! – прокомментировал он слова Виталия. – Далеко пойдет!

– Завтра и увидим, – пожал плечами Рихард и обратился к Виталию: – Пойдем с нами, оптимист! Мы тоже сдали.

– А вы куда, собственно? – поинтересовался Виталий.

– В буфет, куда же еще? – искренне удивился Джаспер. – Куда может пойти оптимист после успешно сданного экзамена? Конечно же в буфет! Имеем право!

– А вдруг экзамен сдан неуспешно?

– У тебя есть основания сомневаться? – вкрадчиво выдохнул Джаспер и вновь поглядел на фон Платена: – Слушай, Риха, а он, пожалуй, не вполне оптимист. Ему с нами не по пути. Его гложет червь сомнения.

– Да брось кочевряжиться, пошли, – ровно произнес Рихард. – Ситра примем с бульками.

По сосиске съедим в тесте. Надо же отметить?

Тут он внезапно нахмурился и спросил:

– Или у тебя денег нет?

– Деньги у меня есть, – не очень весело отозвался Виталий. – Во всяком случае, на сосиску в тесте хватит.

Говоря откровенно, оставшиеся от стипендии гроши он предпочел бы истратить на другое – Зое на подарок, к примеру, но как скажешь об этом мажорам?

– Не боись, Щелбан, мы зовем, значит, мы и банкуем, – заявил Джаспер тоном, не предполагающим возражений. – У мажоров так принято, если ты не знаешь.

И не строй мне тут гордую рожу, я как-то попробовал жить на стипендию, до сих пор в дрожь бросает.

Виталий был крепко схвачен за рукав и втащен в подошедший лифт.

В этом был весь Джаспер Тревис – немножечко лентяй, немножечко сибарит, но вместе с тем человек умный, не заносчивый и в общем-то добрый. Деньги у него, естественно, водились. Такие, какие не снились тому же Виталию. Просто Джаспер не считал отсутствие денег у сокурсника чем-то достойным презрения.

Ну не повезло родиться в богатой семье, что тут поделаешь? В людях Джаспер ценил не это. Однако и матерью Терезой он служить менее состоятельным кадетам не собирался, привечал только тех, кому симпатизировал, а симпатизировал он, прямо скажем, мало кому.

Лифт вознесся в башню и тренькнул, останавливаясь. Двери открылись, и Виталия опять же за рукав вынули из кабинки и провели до ближайшего столика.

– Вы сидите, – скороговоркой выпалил Джаспер.