Огонь Ассургины

Узнав, что Томасу нужно в столицу, буркнул, что по пути, и добавил:

– Два золотых, – посмотрел долгим взглядом на стоящего пред ним юношу и сказал: – Если платить нечем… могу взять матросом.

Томас предпочел быть пассажиром. Судовладельца это вполне устраивало.

– Отходим рано утром, – предупредил он, – часов в шесть, не опаздывайте. «Каролина» ждать не будет.

Томас кивнул и вернулся к трактирщику.

– Договорились? – спросил тот.

– Да, договорились, – произнес Томас и, взглянув на трактирщика, спросил: – Где я могу остановиться на ночь?

– В «Красном рассвете», – ответил тот.

 – Как выйдешь из таверны – прямо через улицу.

На порт опускались сумерки. В гаснущем небе одна за другой вспыхивали звезды. На судах, стоящих у стенок причала, зажигались фонари. Вечер в этих широтах был короток. Переход от дня к ночи происходил стремительно. За какие-то полчаса все погружалось в сумрак. И только звезды да редкие фонари рассеивали его…

– Что загрустил, дорогой? – немного певучий голос Бахрея вывел Томаса из оцепенения, в которое он впал, предавшись воспоминаниям.

– Я не грущу, – улыбнулся Томас.

– Прекрасно! – воскликнул Бахрей. – Пошли в шахматы играть!

– Позже. Хочу постоять на палубе.

– Значит, играть не будешь? – обиженно спросил Бахрей. – И что ты там рассматриваешь? Везде одно и то же: берег он везде берег – камни да кусты.

Томас улыбнулся:

– Я побуду здесь немного. Когда еще появится случай постоять вот так!

Бахрей засопел и, отойдя в сторонку, навалился грудью на фальшборт.

Вода, поблескивая на солнце, струилась вдоль борта. Он некоторое время смотрел на убегающий поток и, скосив глаза на Томаса, сказал:

– Темно станет, играть будем?

– Ты ведь знаешь, что я не умею.

– Учить буду! – воодушевленно произнес Бахрей.

– Хорошо, как стемнеет, – кивнул Томас.

Торговец заулыбался и, заложив руки за спину, пошел на ют.

Мимо судна проплывали хмурые стены форта.

Черные бойницы настороженно смотрели на Томаса. Форт расположился на самой оконечности бухты, и волны, приходя со стороны открытого моря, с шумом разбивались о камни, специально наваленные возле стен бесформенными грудами.

Здесь, в устье бухты, ощущалась качка. Волны нескончаемой чередой под углом входили в бухту и, пенясь под форштевнем, тяжело наваливались на борт, бежали вдоль него, пропадали за кормой.

…Томас вышел из трактира.