Огонь Ассургины

– Про весла забываешь, Бахрей! – и, нависнув над палубой, громко крикнул: – Поторопись!

Подстегнутый окриком капитана, боцман забегал вокруг матросов и стал пинками подгонять их. Те, не обращая никакого внимания на тычки, продолжали делать свое дело. Вскарабкались на ванты, пропустили фалы в блоки, подтянули, грот-стаксель и фок-стаксель свободными шкаторинами повисли над палубой. К ним прикрепили шкоты и растянули, оставшиеся концы веревок аккуратно сбухтовали, уложили возле борта. Ветер лениво наполнил дополнительные паруса.

«Тиамат» немного ускорила ход, но не настолько, чтобы чувство тревоги покинуло капитана, а заодно и весь экипаж.

Когда наливающийся краснотой солнечный диск коснулся воды, ветер внезапно утих, паруса безвольно поникли, только по масляной поверхности моря катилась спокойная зыбь.

Матросы столпились у правого борта и смотрели, как далеко за кормой рдели красные паруса. Они то горели на солнце языками пламени, то проваливались в зыбь и исчезали.

Капитан взял у Бахрея трубу и посмотрел в нее.

– Это не пираты, – произнес он и выругался на незнакомом Томасу языке.

– Кто тогда? – тревожно глянул на него торговец.

– Это… – капитан вглядывался во что-то. – Это… дравиды.

– Дравиды?! Мать честная! – воскликнул Бахрей, и смуглое лицо его побледнело. – Хрен редьки не слаще!

Красные паруса приближались. Находящиеся на вантах матросы насчитали три узкие галеры. Дравиды шли на веслах, не убирая паруса, хотя они в наступившем безветрии только мешали движению.

Дравиды делали это сознательно. Красными парусами они требовали боя и пугали экипаж дхау, недвижимо застывшего среди ленивых волн. Паруса обвисли и хлопали по мачтам, судно покачивало.

Галеры медленно приближались, далеко растянувшись друг от друга.

Вахтенные вскарабкались по вантам к самым оконечностям мачт и оттуда рассматривали горизонт: не покажется ли где темная полоса зыби, указывающая на приближение ветра.

Капитан многозначительно взглянул на Бахрея:

– Ифриты[7 - Ифрит – в восточной терминологии огненный демон.

] ставить?

Тот, насупившись, кивнул.

Капитан наклонился над леерами и зычно крикнул:

– Боцман!

Боцман поднял голову и замер в ожидании команды.

– Ифриты на палубу!

– Поднять ифриты! – повторил басом боцман, бешено вертя белками глаз.

Несколько матросов бросились срывать брезент на люке грузового трюма. Заскрипели тали – и на палубу одна за другой были подняты две бронзовые пушки, сияющие золотом начищенных боков.