Хроники Арли. Книга 3. Я – инквизитор

Здоровые мужики пачками кидались к дверному проему, сопровождая процесс отборными ругательствами. Они активно работали локтями, не стесняясь совать по роже соперникам по забегу, так что вскоре трактир практически опустел. Видя такое повальное бегство, я слегка растерялся. Впрочем, Бардварт оказался дядькой не промах и успел перехватить нескольких человек себе в помощь, – он бегал по залу, рычал, как раненый лев, но уже через мгновение вынужденные добровольцы, с опаской поглядывая в нашу сторону, бережно укладывали тело эльфа на «лучшие шторы в городе».

Уж не знаю почему (готовился Бардварт к такому повороту что ли?), но наверх вела не узенькая, крутая лесенка, а прямо-таки дворцовый пролет, так что Аридила, несмотря на его нешуточные размеры, без труда удалось дотащить до выделенного помещения. Трактирщик самолично выбросил оттуда чьи-то пожитки, с гордостью сообщив, что он отдает в наше распоряжение лучше жилье в городе.

Аридила в десять рук осторожно уложили на кровать, предусмотрительно подставив под ноги несколько табуретов – ну, не подходили эльфу человеческие спальни и все тут.

– Нет! – рявкнул я, внимательно оглядев получившуюся конструкцию. – На пол! Живее!

Тело Аридила опять аккуратно приподняли, из-под него выдернули кровать, кто-то следом вышвырнул из номера табуретки, и его опустили, куда я указал.

– А теперь выметайтесь отсюда! – я чувствовал, как стремительно утекает время. – Если увижу, что греете уши, укорочу на голову!

Бардварт чуть ли не пинками выгнал всех, но люди и так были рады поскорее убраться подальше – хвала тому ореолу, который распространяет организация Оррика.

Мы остались одни. На меня уставились две пары глаз. Оррик, прихрамывая, потоптался на месте, озираясь, как будто впервые очутился в гостиничном номере и ожидал увидеть всякую чертовщину. Валена вся излучала недоумение, явно не понимая причину происходящего.

– Вы мне верите? – я не узнал свой голос, прозвучавший настолько глухо и безжизненно, как будто говоривший пытался пробиться сквозь крышку гроба, и было ему лет сто пятьдесят.