Хроники Арли. Книга 3. Я – инквизитор

Видимо, это обстоятельство и послужило последней каплей: я саданул ей пятками изо всех сил, и уже приготовился изрыгать проклятия, когда лошадь доказала, что рождение сверхновой из белого карлика – процесс, свойственный не только звездам. Вы когда-нибудь прыгали со всего маху на неподвижный, тихо-мирно стоящий скейт после того, как вам предложили первый раз в жизни на нем прокатиться? Вот-вот, схожие ощущения, а самое главное, результат одинаковый: не ожидавший такой прыти от смирной клячи, я вылетел из седла, как кегля, и, перекувыркнувшись в воздухе через голову, со всей дури грохнулся в пыль лицом.

На удивление, сознание осталось со мной вместе с желанием откусить побольше воздуха, ставшего внезапно таким плотным, что не лез в горло. Словно со стороны послышалось мое сипение. Несколько секунд спустя тишину разорвал испуганный вскрик волшебницы, и выругался сквозь зубы Оррик. Чьи-то сильные руки перевернули меня, заставив болезненно охнуть.

– Ты шо ж это творишь, недоумок?! – взревел Оррик, и в его голосе прорезались те самые «прежние» нотки.

– Он бессмертный! – презрительно бросил эльф, так давно не говоривший ни слова, что даже я на миг позабыл о саднивших ребрах.

В следующий миг все повернулись ко мне, на лицах застыли совершенно разные выражения: Валена закусила губу, Оррик весь подобрался, как перед броском, а Аридил брезгливо скривил губы. И все чего-то от меня ждали. Я же всматривался в их лица, и до меня вдруг дошло, что все эти дни мои спутники ждали, когда же мне, наконец, надоест строить из себя простака и «своего» парня, и на свет полезет жуткий монстр о двенадцати головах с туловищем быка, крыльями, когтями и зубами размером с локоть.

Я закатил глаза, откинулся на спину, насколько позволял горб, и устало закрыл глаза ладонью. Сил не осталось. Как убедить человека в том, чего нет?! Как?! Что бы я ни делал, что бы ни говорил, ничего не поменяется – Убийца останется убийцей. Если до сих пор не убивает, значит, скрывается, значит, измышляет что-то совсем уж страшное.

Но тут мне внезапно представилось, как над калекой трясутся от страха трое взрослых, здоровых людей. Он лежит неподвижно оттого, что не в силах пошевелиться, а те принимают его слабость за «игру» и подозревают в еще большем коварстве.