Хроники Арли. Книга 2. Кто я?

Мир ощутимо потемнел, небо потяжелело, налившись темно-серыми оттенками, и обвисло над головой распухшими складками. Очевидно, время подошло к позднему вечеру, но ничего из этого я не помнил: ни рощи, ни сгустившихся сумерек, ни последней части пути, как будто заснул посередине фильма и меня растолкали, когда по экрану побежали ниточки титров.

Больше всего поразило, что лагерь перед глазами разбит основательно: шагах в пяти бодро бурлил над огнем котелок, поодаль высилась свежая куча хвороста для костра, и лошади паслись у импровизированной коновязи.

– Долго я был в отключке?

– Два дня, – невозмутимо заметил Оррик, помешивая оструганной палкой в котелке. – Ты свалился с лошади метров за сто отсюда. Я предупреждал, что хождение по жаре до добра не доведет.

Если бы мне не было так хреново, я бы присвистнул от удивления: два дня?! Заработать солнечный удар в первый день путешествия – это, я вам скажу, даже по моим нынешним меркам рекорд. Если я и планировал поднимать авторитет командира, то сейчас это сделать не так уж сложно – падать ниже, чем сейчас, просто некуда.

– Куда он уехал? – спросил я, имея в виду эльфа.

– Молодой, горячий – вернется, никуда не денется. – Инквизитор достал палку, обстучал ее о край котла, затем вытащил из-за голенища ложку и принялся снимать пробу. – По их традиции, если эльф не сможет сберечь жизнь, которую ему вручили, на его род ложится несмываемое пятно. Умер, значит, исполнил долг до конца, и тогда все в порядке. Выжил – тебя ждет изгнание или героическая смерть в лапах какой-нибудь твари, что, в общем, одно и то же.

 – Оррик принялся быстро-быстро глотать воздух, изо всех сил пытаясь остудить похлебку во рту. – Я раньше с ними так близко не сталкивался, но слышал, что Темные обычно забираются в самую глубь Отрогов Мудрости, а Светлые выбирают Долину Тишины. Так они, видимо, лишний раз подчеркивают, что между ними не может быть ничего общего.

– А что, есть ещё и темные? – я застонал.

– Разные бывают, – ответил Оррик, отодвигая ложку в сторону и отхлебывая еще.

– Так он действительно собрался уезжать?!

– Таков обычай, – глубокомысленно заключил Оррик, отчаянно хлюпая.

– А с чего он решил, что я… хм… ну, умер?

– Когда у человека перестаёт биться сердце, обычно он умирает, – пожал плечами воин.

Это он серьезно про сердце?! Я попробовал порыться в воспоминаниях, но ничего определённого не нашел. Никаких особенных ощущений, как после первой смерти, в памяти не отложилось.