Нож с гравировкой розы

Но к семи я буду дома, обещаю. И готов поспорить, что если я опоздаю хоть на полчаса, то куплю тебе дюжину шоколадок. Любых на твой выбор, и бутылку красного вина.

– Перед таким предложением невозможно устоять. Я принимаю пари. Тогда, если ты выиграешь, то я приготовлю тебе ту индейку, о которой ты мне все уши прожужжал, – удовлетворенно ответила Энн, начав закручивать в спираль прядь своих темных волос. – К восьми часам мы уже должны быть у них.

– И будем, – заверил Мэтт.

– Мы так давно уже не собирались все вместе.

Даже не знаю, что и надеть. Хм… может то синее платье?

– Можно и его, оно тебе идет, – поддержал Мэтт.

Он приметил, как заблестели глаза Энн от предвкушения предстоящего ужина.

– Во сколько ты сегодня проснулась? – улыбнувшись, поинтересовался Мэтт. Он знал, что Энн не спала полночи. Она провела ее в студии, где рисовала новый шедевр, о котором недавно рассказывала ему. – Тебе опять приснился тот сон?

– От тебя ничего не утаить, – озабоченно подтвердила она. – Этот сон… Он напоминает мне о прошлом…

Наступила микроскопическая пауза.

Энн, перестала закручивать в вихри пряди волос. Она взяла вилку и нож и приступила к завтраку.

– Снова то озеро… – начала она. – Я сижу на его берегу и смотрю вдаль, на остров. Теплый ветер щекочет мне лицо, распуская волосы во все стороны. Вглядываясь в закат, я размышляла о Бобе. Где он сейчас и все ли с ним хорошо? Когда я наконец свыкалась с той мыслью, что он уже никогда не вернется к нам, то становилось так спокойно.

Отпустив его, я почувствовала невероятное умиротворение. Теплый песок под ногами и звуки природы, которые раздавались за моей спиной в зарослях, успокаивали меня. Проснувшись, я поняла, что все это был просто сон и тяжесть утраты никуда не исчезла.

Энн задумалась, слегка опустив голову, чтобы рассмотреть узор на тарелке в виде волн.

– У меня началась бессонница и я решила пойти поработать в студию. – Пауза. – Хочу отметить, что у меня появился прогресс в создании картины.

Я смогла наконец-то доделать ее общие очертания.

– Может быть ты все-таки передумаешь? – замешкался Мэтт, переводя взгляд с ее зеленых глаз обратно на недоеденный бекон. – И дашь посмотреть на эту картину, которой так много уделяешь времени? Хотя бы краешком глаза.

– Нет! И еще раз нет! – категорично отрезала Энн. – Я просто не могу этого сделать. Для меня, то что я делаю… Моя картина для меня, как ребенок, которого нужно всячески оберегать от опасностей.