Мир Маньяка

Но миновав внутренний забор, они направились не к входным воротам, а к белоснежной лестнице другой половины дома.

«Очень большая и очень красивая… Мышеловка…», – снова подумал режиссёр, но отступать было поздно…

Внутри эта мышеловка была ещё более красива, чем снаружи. От её вида режиссёр пришёл в восторг. И он был не совсем наигранный, белое, кружевное пространство гостиной напоминало причудливые картины мороза на стекле. Да и сделать ещё пару комплементов хозяину было не лишнее:

– Светлая, прозрачная, белоснежная – знаете, такими словами описал бы эту комнату сценарист, и конечно же реквизиторы не смогли бы соорудить такую воздушную прелесть.

А хозяин тем временем спросил:

– Вы всегда на жизнь смотрите, как на возможную экранизацию?

– Что вы! Только выдающийся видеоряд будит во мне взгляд кинематографиста. То, что выше всех похвал.

– Льстите?

– И не думал даже! В такие моменты я никого и не вижу.

– Настоящему творческому человеку можно простить многое. Не так ли?

– Бес… порно, – Ву маленькой паузой и, убрав всего лишь одну букву посредине слова, полностью изменил весь её смысл. – Я уже возвращаюсь и возвращаюсь… Понимаю, что неудобно, только вот смотрю на эту прозрачную гранёную мебель на белом мраморе – ну и кружева занавесок – как они могут быть такими воздушными? Контраст! Просто великолепно из чёрного и монументального перейти в воздушную белизну.

Поведение режиссёра вполне можно было назвать полным бескультурьем. Гость – и никакого внимания на хозяина, более того – ходит, рассматривает вещи, да не просто рассматривает, а ещё разбирается, как они так ладно сделаны, и всё это, практически беседуя с самим собой.

Но хозяин, словно не замечая такого отношения, явно наслаждался поведением гостя, который уже который раз, не обращая ни на кого внимания, был погружён в обследование его владений. И когда тот залез под лестницу, чтобы наконец разобраться, как она – такая висящая в воздухе – сделана, решил потревожить этого исследователя:

– Может, чуть-чуть виски?

– Да, да. Сейчас иду.