Мир Маньяка. Книга вторая

А получил шикарный номер с двумя балконами, которые выходили на море, причём один был стандартный, а другой можно было употреблять для бальных танцев – такой он был громадный.

«Никогда не просите, сами придут и дадут…»[7 - Перифраз цитаты из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита».], – подумал О.

Да, он тоже любил произведения Мастера и считал, что его мысли часто очень кстати, а кроме того – не засоряют голову, поэтому вспомнить порой их считал делом полезным.

Вместо обеда он решил прогуляться к морю, которое было всего лишь в сотне шагов от отеля.

– Только прибыли? – спросил его молодой мужчина.

Спросивший это явно не собирался купаться – светлый костюм с тёмной рубашкой больше подошли бы для прогулок по городу с заходом в недешёвые рестораны, а не для пляжа. Длинные чёрные волосы и взгляд добавляли в его внешность что-то орлиное.

– Доброго и вам дня! Совершенно верно, – ответил О.

– И сразу на пляж. Извините, я не поздоровался. Как-то к незнакомому человеку – не очень.

– В общем-то, согласен. Юрий Мефодьевич, – представился О. – Теперь мы наполовину знакомы, – он протянул ему свою руку.

– А теперь – полностью: Максим, – ответил на рукопожатие мужчина. – Видом любоваться изволите?

– Отнюдь! Купаться изволю! Причём – очень сильно изволю. Иначе, зачем на моря ехать? Хотя, знаете… Вы, пожалуй, правы, буду любоваться, только, находясь внутри этой красоты… – Юрий Мефодьевич сбросил одежду и радостно побежал к волнам, которые манили, как люди указательным пальцем – к себе, от себя.

Море – тёплое и солёное, ласковое и зовущее. Похожее на женщину, но почему-то в русском языке оно среднего рода. Может, потому, что и на мужчину оно похоже: сильное и жёсткое, грозное и ревущее…

Нет, всё же на женщину – больше, особенно в часы рассветные и закатные, красиво так, что захлебнуться от нахлынувших чувств можно. Причём – как в прямом, так и в переносном смысле.

Как приятно, море, оказаться в тебе, среди волн.

О наслаждался каждым своим ощущением, медленно плывя по-морскому, именно так в его детстве называли стиль «брасс». Воздух казался таким же солёным, как и море, и слегка щекотал его ноздри. Хотя вода для кого-то была не совсем тёплой – всё-таки, пусть хоть и турецкий, но всё же ноябрь – О прохлады не чувствовал, в российской проруби водичка явно похолоднее была. Он скользил по воде, погружался в неё.