В дебрях урманы

Но у меня нет другого выхода! Разве трусливый сын не калека? Это еще хуже! Пусть он встретится с Природой, почувствует себя ее частицей. Возможно, в нем проснутся первобытные инстинкты. Жизнь в глуши перевернет его представление о ней. Я ведь не бросаю его одного, я буду постоянно рядом!

– Папу могут лишить участка, – робко вставила Люся.

– Меня вытурят в два счета! – уцепился за эту мысль Константин. – И за то, что я взял ребенка, и за невыполнение плановых поставок. Ведь если я не буду приносить шкурки соболя и белки в зверопромхоз, то участок передадут более изворотливому охотнику.

– Костя, если бы у тебя был сын, ты бы взял его на охоту? Сегодня ты говорил мне, что с детства приучал бы его к суровой жизни и постарался бы сделать из него мужественного человека.

Константин остановился, внимательно посмотрел на меня, и робкая улыбка тронула его губы.

– Ты говорил мне, что будь у тебя сын – пропадал бы с ним в тайге все свободное время, – настаивал я, нутром чувствуя какое-то изменение в настроении Константина.

– Эх, Володя, припер ты меня к стенке. Если бы у меня был сын… – он замолчал и после некоторого раздумья сказал:

– Такие вещи мне одному не решить.

– А от кого это зависит?

– От председателя зверопромхоза, конечно.

– Давай завтра отправимся к нему.

– Хорошо, – согласился Константин, – если застанем. Начинается сезон охоты, и он на месте не сидит.

На мое счастье, председатель оказался на месте. Человек плотного телосложения, с крупными чертами лица сидел за большим столом и читал какую-то книгу.

Завидев нас, он приветливо поздоровался и сказал:

– Вот настоящий охотник был! А как пишет! Словно с ним сидишь в засаде на крупного зверя! Читали, небось, Хемингуэя? – обратился он ко мне.

Пока он говорил, я мысленно благодарил Бога за то, что он позволил мне встретиться с человеком, который был так же, как и я, неравнодушен к творчеству великого писателя и охотника. Это придало мне уверенности, и я приободрился.

– У меня дома есть много книг, вырезок из журналов и газет о жизни и творчестве Хемингуэя, – ответил я.

Крупный человек более пристально посмотрел на меня, улыбнулся и спросил:

– Вы можете прислать мне вырезки и фотографии?

– Хорошо, я пришлю. Как только возвращусь с охоты, сразу же выполню вашу просьбу.

– А что это вас привело ко мне, Константин Ефимович?

– Исключительная ситуация, Петр Васильевич.