В дебрях урманы

Если на период охоты не хочешь порывать связь с цивилизацией, то захвати какой-либо маленький транзисторный радиоприемник. Многие охотники берут его с собой ради личного комфорта и, как некоторые шутят, “знать, когда начнется война”.

Да, если найдешь, то захвати пару наружных термометров. Всегда интересно знать, “какая жара на улице”.

Если ты безболезненно выдержишь полный список того, что “надо”, тогда считай, что предварительный экзамен охотника ты сдал!

Думаю, что на сегодня хватит. Будь здоров и счастлив.

Костя”.

Глава четвертая. Самый медленный поезд в мире «Красноярск – Лена»

И вот, наконец, настал день отъезда. С двумя огромными, почти неподъемными рюкзаками жена проводила нас до железнодорожного вокзала.

Мы с сыном представляли собой довольно колоритные фигуры на перроне вокзала.

Привлекали к себе внимание не только тяжеленные рюкзаки, но и ружье в чехле, собака на поводке и наша необыкновенная одежда.

Проводник поезда «Красноярск – Лена», полная пожилая женщина, придирчиво изучала справки на собаку и все время ворчала.

– Мне этот рейс уже поперек горла стоит. То щенят возят, то котят, то поросят. Это не поезд, а конюшня какая-то, – сердито бормотала она.

Наконец, справки и билеты она проверила, сунула мне их в руку и коротко бросила:

– Залезай, горе-охотник.

Мы расцеловались с женой, она обняла сына и расплакалась.

– Мам, ты не горюй, – уверенно заговорил сын, – я тебе брусники от тети Нели привезу.

– Какой там брусники, – сквозь слезы отвечала жена, – хоть бы сам целехонький приехал.

– Ты приглядывай за ним, – посмотрела она на меня заплаканными глазами.

Знала бы она, что он не за брусникой поехал, а в глухомань!

Мы заняли места в плацкартном вагоне. Пассажиров оказалось мало, что меня обрадовало: все-таки меньше будет людей, которые плохо переносят присутствие животных.

Поезд плавно тронулся с места. За окном бежала по перрону моя жена и махала рукой сыну.

Сашулька до сих пор терпеливо переживал прощание.

Я боялся, что жена заметит состояние сына, поэтому осторожно оторвал его от окна, усадил на место и стал ласково гладить по голове. Сын тихо плакал, забившись в уголок купе, а потом заревел в три ручья.