Слеза Ангела

Между тем, прошло время, девочке исполнилось семь лет, и осенью бабушка отвела ее в школу № 2, больше известную как школа имени Николая Михайловича Пржевальского. Это единственное в городе учебное заведение, где обучение производилось на русском языке, хотя русских учеников было не более одной трети от общего количества учащихся примерно двадцати национальностей. Здание двухэтажное из кирпича, окрашенное белой краской, построено было в 1940 году. Оно довольно длинное, с большими окнами, широкими зеленого цвета лестницами.

Во дворе расположен бюст Н. М. Пржевальского. Вокруг растут березы и вечно зеленые ели. Здесь же была и небольшая спортивная площадка. Спортзал находился в отдельном здании, но оно было уже настолько ветхим, что его заперли на замок и никогда им не пользовались. Путь в школу проходил мимо Свято-Троицкой церкви, но храм не работал, и бабушка не велела крестить лоб, проходя мимо. При этом она вообще советовала в классе никому не говорить, что крещенная, и что верит в Бога. Виктория ее совет запомнила и никогда не нарушала.

Только в школе у нее появились первые подруги, русские девочки Таня Березина и Даша Рыбина. Жили к тому же они недалеко друг от друга и частенько вместе шли и на учебу и обратно. Объединяло их и то, что все хорошо учились, буквально с первых дней. Вот только одежда на Виктории была старенькой и вперемежку русская, и киргизская, она постоянно этого стыдилась, но сделать ничего не могла. Просить маму или бабушку купить школьную форму она боялась, понимая, что денег на это в семье нет.

Первый учебный год в своей жизни она закончила на одни четверки и пятерки, показала дневник матери, но та ничего не сказала. Она была трезвая и злая, а ребенок так ждал похвалы. Зато бабушка сводила Викторию в город и купила ей настоящее мороженое в качестве награды за хорошие оценки. Оно сильно таяло, и для матери девочка его не донесла, угостила только любимую бабулю.

– Ты очень добрая растешь внучка, – сказала растроганная женщина и поцеловала Вику в щечку.

По дороге домой Мария рассказала, что написала письмо своей сестре в Россию и та обещала к концу лета приехать.

Валентина Васильевна, так звали эту родственницу, оказалась женщиной веселой, слегка полноватой и совсем непохожей на Марию. Сестры долго пили чай вдвоем и о чем-то беседовали. Вика, бегая то к ним, то на улицу иногда слышала свое имя, но смысла разговора она уловить не могла. Вскоре из города вернулась и Надежда Викторовна с очередным своим ухажером.