По ту сторону разума

Ты знаешь, что такое счётчик? Да нет, откуда? В девяностые ты был ещё сопляком, а я уже тогда выжимал из людей долги. Если сегодня к вечеру у тебя нет возможности вернуть долг, то я бы на твоём месте выбрал первый вариант. Это я тебе по доброте душевной советую.

– Как же я верну вам колье? – испуганно залепетал артист. – Ограблю её, что ли?

– Это уже твои проблемы. Но, если ты уговоришь Пашу помочь тебе за некоторое вознаграждение, я возражать не стану.

– Но это не мой профиль.

– Сашок, ты же не хочешь кормить рыб этой мутной реки? – ласково спросил Лев Георгиевич, потрепав должника за пухлую щёку.

Олигарх вернулся к столу, полистал какие-то бумаги и, найдя то, что искал, проговорил:

– Ага, вот. Эти дамы поселились в каюте номер семнадцать. Это всё, чем я могу тебе помочь. А теперь ступай, доедай свою отбивную и думай. Крепко думай. Всё. Пошёл вон отсюда!

Как только Лев Георгиевич остался один в кабинете, дверь из спальной комнаты открылась и появилась Ирина Бусова.

– И ты веришь, что этот слизняк способен вернуть колье? – спросила она, присаживаясь любовнику на колени.

Неплюев нежно поцеловал её в носик и равнодушным тоном ответил:

– Ну не вернёт колье, я выбью из него деньги с процентами и закажу тебе новое, ещё лучше.

– Ты плохо знаешь этого прохвоста.

– Не сбежит. Я к нему Пашу приставил. А от Паши ещё никто не уходил. – Он потянулся за бокалом с коньяком, а потом вдруг отдёрнул руку, с подозрением покосился на любовницу и, прищурив глаза, произнёс: – Э-э, а откуда ты так хорошо знаешь этого прохвоста? Кажется, ты говорила, что он тебя домогался? У тебя что-нибудь было с ним?

– Да мало ли кто меня домогается, – с самодовольной улыбкой ответила женщина. – Но ты же знаешь, что, кроме тебя, я никого не подпускаю к телу.

– А муж?

– Что – муж? У меня – муж, у тебя – жена. Всех это устраивает. Тем более что мой Борюсик – редкий гость в моей спальной. А вот насчёт твоей мымры – не уверена. Наверняка донимает тебя исполнением супружеского долга. Признаться, я была сильно удивлена, когда узнала, кто твоя жена. Я помню её ещё по театральному. Бездарь, а самомнение и амбиции, как у Максаковой, Апексимовой и Фрейндлих вместе взятых.