Серебряный пояс

 – Это, наверное, он вам байку предоставил! Он их, ох, как много знает!

– Вот и я про то же говорю.

– Так это надо вам с ним лично встречаться. Что же, увижу, напомню ему про ваш разговор.

С этими словами поручик стал собираться:

– Пора в дорогу!

– Так что же, отобедайте с нами! – засуетился Григорий Феоктистович.

– Спасибо за предложение, но… дела! В другой раз, – направляясь к двери, ответил поручик. – Сегодня надо еще три прииска объехать.

Незнакомец

Бабуля Петрикова улыбается тонкими губами: больному лучше с каждым днем, и в этом есть ее заслуга.

– Ах, сердешный, ах, страдалец! – бесконечно осеняя себя и медвежатника крестом, щебечет старушка. – Потерпи, родной! Еще немного, и побежишь! Вовремя, однакось, спохватились-то. Не дали параличу разгуляться, на корне прихватили, – и, ласково поглаживая больного по голове сухощавой ладошкой, – уже еси, будешь меня долго вспоминать!

– Спасибо, мать! – щедро, но с суровым лицом рассыпается благодарностью Михаил.

– На кой ляд мне шкура? – качает головой Петричиха. – Мне по жизни от матери Закон – людей лечить! Святое дело! А шкуры не надо. Может, только сало медвежье, четвертинку, для снадобьев выделишь.

– Что ты, мать? Какая четвертинка? Всякий раз, как будет нужда, приходи! Что у меня в погребе будет, то для тебя никогда не пожалею!

На том и порешили.

Знахарка суетится, вновь готовит отвар для колоды: больного надо каждый день в бане парить, чтобы процесс восстановления был положительным. Для этого дела девчата в округе все травы собрали. Однако Петричиха неумолима: делайте, что говорю, ходите, куда вздумается, но чтобы к вечеру зверобой, кашкара, маралий корень были! Иначе колоду не запарить.

Сегодня Наташа Шафранова на кухне вместе с Лукерьей Косолаповой готовит обед, управляется с хозяйством. Большая часть работы выполнена. Коровы подоены, пошли на выпас. Конь Михаила Самойлова стреноженный прыгает по поляне. Собаки медвежатника Туман и Тихон привязаны под кедром, томятся в неволе, ждут хозяина. Остальные приисковые лайки воровито крутятся около костра, где варится обед. За ними нужен глаз да глаз.