Серебряный пояс

Рядом трое девчат, одна из которых Наташа, с царапками в руках прогоняют золотоносную супесь через всю колоду. На сливе, за колодой, Тишка Косолапов лопатой откидывает в сторону отмытую породу.

Василий старше Ивана, поэтому здесь имеет свое слово:

– А что это, Ванька, у тебя сегодня нос разбит? – громко, так, чтобы слышали все, спрашивает он, улыбаясь. – Вроде вчера вечером только синяк от Лешки был, а сегодня на тебе!

Девчата прыскают от удовольствия: смех работе не помеха, можно и пошутить.

Наташа искоса, строго смотрит на подруг, потом на Ивана. Тот с силой перекидывает лопатой песок.

– А это он, дядь Вася, с лошади упал, когда ехал! – прерывая молчание, поддерживает шутника Оля.

– Да нет. Это он о корень споткнулся, когда под елкой проходил! – подхватывает Маша… – Темно было!

– Что это ты, Ванюха, потемну по тайге лазишь? – продолжает Василий. – Почему не спится?

– На соседний прииск бегал! – смеется Оля.

– К Фроське Брехаловой! – поддерживает Маша.

 – Она, говорят, баба хорошая, всех старателей принимает.

Наташа выпрямилась, грозно просверлила взглядом Ивана: «Может, и правда, ночью бегал?» Девушке невдомек, что подруги вчера вечером подсматривали за ними, видели, как она ударила Ивана, а теперь специально, сговорившись с Василием, стараются скрасить время за работой.

– Да ну? – наигранно двигает бровями Василий. – Не могу поверить, Ваньша, что ты по бабам бегаешь!

– Да, бегает! Он точно бабник! – наперебой подзадоривают Ивана девчата и уже к Наташе: – Скажи, Ната, правда, Ванька – бабник?!

– Никуда я не бегал! – оправдываясь, рычит парень.

 – Это я случайно… К коню подошел, а Гнедко мне головой мотнул, удилами зацепил… – наконец-то нашелся парень, а глаза объясняюще смотрят на Наташу: «Врут все!»

Стараясь казаться равнодушной, девушка холодно посмотрела на ребят:

– А мне-то что? Бегал или нет, это его дело! – и, уже не подумав, добавила: – У него своя жизнь.

У меня своя… Мне Ванька, что шло, что ехало!

Скорее всего, последнее пояснение девушка тоже хотела перевести в шутку, однако юноша воспринял это всерьез.

– Шло и ехало? Так, значит? – посмотрев обиженно на подругу, воскликнул парень. – Все ясно, – и еще намного громче, чтобы было слышно далеко: – Теперь мне все ясно! – и хрястнул лопатой так, что сломался березовый черенок.

Наташа – ни жива, ни мертва, поняла, что сказала недопустимое.