Серебряный пояс

Тем не менее на зов отца отреагировал быстро, привязал Гнедка к пряслам, поспешил под кедр.

– Пойдешь сегодня с Михаилом Северьяновичем медмедя бить, – сказал, как отрезал, отец.

– А кто на бутаре будет? – удивленно развел руками сын.

– Не твое дело, – в приказном порядке загремел властный начальник артели. – Собирайся! Гнедка под седло! Да сначала принеси из колбы тот самородок. Ну, что на той неделе отмыли.

Иван ушел, но вернулся очень быстро. Он принес в своей ладони продолговатый, корявой формы камень тусклого цвета поздних жарков – золотой самородок, передал его отцу.

Тот, в свою очередь приподняв его на всеобщее обозрение, подержал на открытой руке, передал Михаилу:

– Хватит ли?

– Не знаю, – осматривая камень со всех сторон, ответил медвежатник. – Надыть сначала на обушке обстучать… подправить.

Кто-то из мужиков принес топор, горный молоток. Михаил воткнул жало в чурку, положил золото на железный затылок, стал стучать по нему молоточком, придавая округлую форму. По его спокойствию на лице, равнодушию, уверенности, с какой он выкатывал золотую пулю, можно было догадаться, что подобное изделие мастеру уже приходилось делать.

Возможно, не единожды.

Очень скоро под ударами молотка отталкивающего вида камень принял правильную форму увесистого шарика желтого цвета. Медвежатник сделал еще несколько осторожных, правильных ударов, взял золотую пулю пальцами, показал всем и, передавая Григорию, удовлетворенно заключил:

– Готово! Может, немного больше, чем надо, но это даже лучше, с натягом по стволу пойдет!

– Эхма! Хороша котлетка! Однако зверю урон немалый предоставит, если ладно направить, – соглашаясь с ним, подтвердил Григорий и, нахмурив брови, наказал сыну: – Бей по костям, чтобы навылет не прошла.

Потом спрошу! Не будет золота – вдвойне отработаешь. Ночью!

Иван согласно кивнул головой: понял! А сам подумал: «Куда лучше стрелять? Ладно, потом у дядьки Михаила по дороге спрошу».

Тут же принесли фузею: старое, длинное, курковое, с граненым стволом, ружье.

Возможно, с ним сам Кутузов гонял французов в 1812 году под Москвой. Но для своего ветхого, преклонно-досточтимого возраста фузея выглядела очень даже неплохо. Потому что находилось в хороших руках. Григорий высыпал из мешочка на ладонь горсть черного пороха, прикинул взглядом, посмотрел на мужиков:

– Хватит ли?

– Зело борзо! – подхватил Тишка Косолапов. – Добавь еще жменьку, чтоб с пулей зараз душа вылетела!

– У тебя все так.