Серебряный пояс

– Это правильно, – довольно подтвердил промысловик и тут же неожиданно, как будто одним взмахом топора срубив застоявшуюся сушину, спросил: – А что, Ваньку-то крепко любишь?!

– Что это вы, дядя Миша? – вздрогнула девушка и еще больше покраснела. – Какого такого Ваньку? Не люблю я его вовсе… так… просто…

– Ладно, успокойся, – довольно улыбнулся Михаил. – Мне до вашей любви дела нет. Любовь – это дело хорошее, когда по сердцу, любитесь себе на здоровье! Ты мне вот про что скажи, другое интересно, – здесь медвежатник сделал многозначительную паузу, выдержал момент, а когда понял, что Наташа готова высказать самое сокровенное, негромко продолжил: – Веришь ли ты Ваньке, как самой себе?

Наташа – ни жива ни мертва! Затаила дыхание, сердечко приостановилось.

– Верю!

– Думаешь, что не бросит, когда плохо будет?!

– Да.

– А что, вынесет он тебя из тайги на руках, когда хворая будешь? – пробивая узким взглядом глаза девушки, задел за живое Михаил.

– Вынесет! – без тени сомнения ответила девушка.

– Вот и ладно, – довольно затягиваясь дымом, отклонился охотник. – Теперича можешь идти. Только нет, постой, – повелительным тоном, от которого Наташа никак не могла отказаться, приказал Михаил. – Сымай душегрейку. Она мне на день сгодится. А ты до вечера у костра не замерзнешь. Вон, солнышко опростоволосилось, тепло будет.

Наташа послушно сняла с плеч одежку, протянула Михаилу. Тот бережно принял телогрейку, положил себе за спину, равнодушно махнул рукой:

– Шагай!

Прежде чем уйти, Наташа какое-то время колебалась, потом спросила:

– Зачем все это, дядя Михаил?

– Нудыть твою… Не женское это дело – все знать.

Наташа ушла к своему костру. Михаил выбил трубочку о корень кедра, стал обувать на ноги походные чуни: пора! Рядом зачихали носами взволнованные собаки. В какой-то момент зверовые кобели взвизгивали, выпрашивая волю, однако Михаил осадил своих верных помощников:

– Сидите пока, не время.

Послушные лайки, недовольно вытягивая поводки, закрутились, но тут же, присмирев, присели.

Анна Семеновна разбудила мужиков на завтрак. Первым из дома вскочил Иван. Припрыгивая по холодной росе босыми ногами, парень закрутил головой, увидел Наташу, сделал едва заметный знак приветствия. Затем, изображая ретивого иноходца, высоко поднимая колени, убежал в тайгу, потом – на речку.