Трактир «Разбитые надежды»

Еще большая толпа праздношатающихся собиралась на берегу. Не всякий день удается своими глазами увидеть мертвого живоглота. Лешагу невольно передернуло от такого количества улыбающихся во всю ширь клыкастых морд, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, не враждебно скалятся – радуются. Навстречу плоту сквозь толпу на пирсе протолкался чешуйчатый в потрепанной серой одежде с парой нарисованных на плечах золотых полосок. На голове встречающего красовалась такая же серая шапка с козырьком и каким-то овальным значком на ней.

– Младший сержант Тарасов, шестой из младших сержантов Тарасовых! – гордо сообщил представитель власти. – Рады видеть гостей. Как гласит старинное приветствие: «Потрудитесь предъявить документы!»

Лешага озадаченно поглядел на Зарину и Марата, но тем явно доводилось бывать в этих краях и прежде.

– Да ты че, свои, братан! – хором отозвались с плота в ответ на столь двусмысленное сообщение, что на берегу их рады видеть.

– А это кто? – младший сержант Тарасов подозрительно поглядел на гладкокожего в рваной одежде.

– Он нас спас! Он живоглота убил! – вразнобой затараторили его спутники.

– Он величайший из воинов! – громче всех кричал Марат. – Как Святой Георгий! Он победил дракона-отступника!

Великий воин без труда взобрался на пирс, отстранив протянутую ему руку.

– Они меня наняли. Получу оплату и уйду.

– Это Декану решать, кто отсюда уйдет, а кто нет, – проворчал чешуйчатый в серой одежде.

– Про самогубца еще забыл, – буркнул Леха.

– Я уже послал сообщить о вас Декану, – не слушая его, продолжал Тарасов. – А пока что, может быть, желаешь распорядиться добычей?

– Кусок шкуры возьму себе, остальное меняю на ружье, а лучше – автомат, и, – Леха вспомнил зубастые челюсти, – патроны, не меньше 50 штук.

Младший сержант покачал головой.

– Это Декану решать.

В толпе на берегу послышался уважительный возглас:

– Аспирант!

Чешуйчатые почтительно расступились, пропуская вперед немолодого самца, настолько проникнутого сознанием собственной важности, что страж, не задумываясь, назвал бы его человеком.

– Третий Аспирант Ильясов! – гордо назвался тот.