Заря цвета пепла

Мог бы я посмотреть приказ?

Толстяк в трехцветном шарфе раскрыл сафьяновую папку и протянул мне лист. Я поднес его к свету и начал внимательно изучать текст, почерк и линии печати.

– Господин мэр, у меня для вас неприятные новости.

– В чем дело? – всполошился собеседник.

– Во-первых, как вы сами видите, лист не согнут, в то время как адъютанты, уж поверьте, я знаю, возят пакеты, а не папки с документами. Так удобнее. А лист в пакете складывается пополам. Кроме того, пакет, как вы, несомненно, знаете, опечатывается сургучной печатью, чего в данном случае нет.

– Гражданин лейтенант, я пять раз прочитал текст, прежде чем отдал приказ.

– Я не о том. Поглядите на него вблизи: кое-где на буквах видны следы песка, которым посыпали адресованное вам послание. Если бы приказ был написан хотя бы вчера и его везли даже не обязательно из Парижа, хотя бы из ближайшей деревни, песчинок бы уже не было. Стало быть, текст написан сегодня утром и сразу передан вам.

– Но она выглядит совсем как настоящая!

– Ключевое слово здесь «как». Если вы присмотритесь, линии этой печати чуть толще, чем должны быть.

– Да?

– Можете сравнить. Обычная министерская печать гравируется на металле, а эта, хоть и мастерски вырезана, но из менее твердого материала, на котором нельзя достичь подобной тонкости линий.

– Но подпись!

– Если хотите, мой друг Рейнар нарисует вам на этом месте еще штук двадцать неотличимых подписей.

Мэр выглядел окончательно и бесповоротно обескураженным.

– Кто же осмелился так глупо пошутить? Этот офицер…

– Кстати, как он выглядел?

– Высокий, статный, рыжеволосый, усы, бакенбарды, полицейский мундир.

– Ну да, конечно, рыжие усы и бакенбарды всегда притягивают к себе внимание. Скажите, пожалуйста, наши друзья, брат с сестрой, еще не проснулись?

– Что вы! Они отбыли из Бреста еще на рассвете.

– Понятно. Тогда я рекомендую вам проверить, не пропал ли этой ночью у какого-нибудь полицейского офицера мундир.

* * *

Выехать из города удалось лишь во втором часу пополудни. Ошеломленный моим разоблачением неведомых преступников, мэр отправился в ратушу и собрал двухчасовое совещание народных представителей, чтобы подписать наше освобождение из-под домашнего ареста. Кажется, он так до конца и не поверил моим словам и старался возложить ответственность равномерно на все имеющиеся в округе плечи.