Закон Единорога

Кстати, господин рыцарь, ты придумал уже себе новый титул?

– Ох, как-то ничего в голову не лезет, – вздохнул я, утирая тыльной стороной руки пот со лба.

– Ну, это дело поправимое, – продолжая созерцать речной пейзаж, оптимистично заявил Винсент Шадри. Ролло, слушавший наш разговор, поспешил внести дельное предложение.

– Давайте назовем вас Бешеный Вепрь!

Я поморщился. Этого только мне не хватало. Уж лучше сразу – Истеричный Боров!

– Нет, – неодобрительно отозвался Бельрун. – Ну какой же он бешеный? Он вполне спокойный.

– Нет-нет! – запротестовал я. – Только не это!

Знавал я одного телохранителя с таким прозвищем – тот по улице не мог пройти, чтоб не нарваться на драку. Я задумчиво взялся рукой за подбородок.

– А может… – Винсент посмотрел на меня, глаза его радостно округлились, и он с каким-то глумливым выражением лица произнес трагическим шепотом: – Я знаю! Тебя будут звать Черная Рука!

– Почему это вдруг Черная Рука? – обалдело спросил я.

– Да ты на руки свои посмотри! – Бельрун весело расхохотался.

Я посмотрел. Спорить было бесполезно – руки были действительно черные. Как выражался Лис, «самый что ни на есть медицинский факт». Скорее всего я их основательно вымазал в дегте, помогая закатывать наши возы на паром.

– Эй, Эжени! – позвал девушку развеселившийся хозяин цирка. Она моментально высунула из возка свое миловидное личико.

– Что, Винсент?

– Позаботься-ка о реквизите для нашего нового поединщика.

Эжени прыснула и скрылась за пологом.

– Ну что ж… – вздохнул я. – Черная Рука, так Черная Рука…

Более идиотского имени не сыскать, наверное, и в самом пошленьком вестерне из коллекции Мишеля Дюнуара, но, во всяком случае, маска в моем деле тоже не повредит.

«Одна радость – Лиса рядом нет!» – подумал я и горестно улыбнулся.

Наконец паром пересек широкую реку и причалил к берегу. Процедура спуска возов на дорогу благополучно повторилась в обратной последовательности, и наш табор вновь покатил по дороге, вызывая улыбки у встречных крестьян.

– Любезнейший мой мессир Черная Рука! – обратился ко мне Бельрун, сидевший рядом и осматривавший до этого прищуренными глазами пустынную дорогу. – Я вынужден вас кое о чем предупредить. Хозяин, у которого мы будем ночевать, – добрейшей души человек.