Закон Единорога

 – То, что вы говорите, меня вполне устраивает. Остается всего лишь один вопрос. Поймите меня правильно, господин рыцарь. Я более чем уверен, что доблестью вы равны Роланду, а воинским искусством Ланселоту. Но отчего вы решили, что сможете справиться с ремеслом циркового бойца?

– Сегодня на площади вы имели дело с моим оруженосцем, – пожав плечами, ответил я.

– Это тот стриженый парень, которого следовало бы бить в грудь тараном, чтобы свалить с ног?

– Именно он, – польщенный таким своеобразным комплиментом, подтвердил я.

– Из него получится отличный боец, но пока что слабоват. Слишком много думает об атаке и почти совсем забывает о защите.

Я невольно усмехнулся. Судя по исходу сегодняшнего боя, подобные оценки выглядели несколько комично и вместе с тем вполне соответствовали действительности.

– …Так вот, возвращаясь к вам, господин рыцарь. Если вы желаете поступить в труппу, я вынужден просить вас вначале пройти небольшое испытание. Вы согласны? – как-то странно-насмешливо глядя на меня, произнес он.

– Согласен.

Выпустив нас через черный ход, сын мэтра Оливье пожелал нам удачи и стал громыхать ключами, запирая на ночь свое заведение. До ратушной площади, где располагался бродячий цирк, мы добрались без приключений, если, конечно, не считать таковыми те канавы, в которые мы несколько раз едва не угодили, пробираясь впотьмах по кривой немощеной улице. Шатер был уже сложен и в разобранном виде погружен на две повозки. Еще две повозки занимали клетки зверинца.

Вокруг не было видно ни души, площадь казалась вымершей, а потому голос, раздавшийся из ближайшего возка при нашем приближении, прозвучал как-то неестественно громко.

– Кто там? – спросил певучий девичий голос.

– Все нормально, Эжени. Это я и со мной мой приятель. Принеси-ка сюда пару факелов да разбуди Железного Ролло! Скажи, что он мне нужен.

Аридель – женщина-кентавр, в узком кругу носившая прелестное французское имя Эжени – появилась из своего возка, держа в руках факелы и огниво.

Еще через пару минут из соседнего возка, стоявшего чуть дальше от нас, выбрался детинушка, предназначенный либо для подтверждения моей профпригодности, либо, при худшем повороте дела, для доведения меня до полной непригодности к чему бы то ни было.

– Эй, крепыш! – обратился Бельрун к сонно моргавшему верзиле, пытавшемуся сообразить, чего ради его подняли в такой поздний час. – Намни-ка бока этому господину.