Война ротмистра Тоота

Священное место. Останови.

Бронеход затормозил у просеки, и Тоот вылез из машины.

– Что здесь происходит? – поставленным командирским голосом рявкнул он.

Люди с пилами дёрнулись, как будто их обожгло бичом, и повернули к офицеру бессмысленные пустые глаза.

– Шпионы Хонти… Дорога… приказ… – бессвязно лепетали они, глядя на легионера недобро, но опасливо.

– А ну, чего стали? Работать! – послышался из леса злобный окрик. Лесорубы снова дернулись и вернулись к прерванному занятию. – Что вы тут делаете, энц ротмистр? – Из-за деревьев на просеку вышел человек в чёрном, почти легионерском комбинезоне, но без знаков различия и вообще каких-либо знаков.

– Массаракш! Дерьмо крысиное, как стоишь перед легионером?! – расстегивая кобуру, процедил Тоот.

– Виноват. Тут специальный объект! Пускать никого не велено.

– Куда не велено пускать? Это парк Нее-Тее, священная земля!

– Не могу знать. Господин мэр велел рубить деревья, там родятся шпионы.

– Что за бред?!

– Это не бред! – возмутился надсмотрщик.

– Бред! Какой бред!

Тоот развернулся и пошёл к бронеходу.

– Прикажете ехать дальше, господин ротмистр?

– Да. Найдем гостиницу получше. Не понимаю, что происходит с городом. Какой-то выживший из ума мэр городит нелепость на нелепости, и ему это сходит с рук. Даже не просто сходит с рук – есть недоумки, которые ему верят.

– Это не называется верят, – не отрываясь от трассы, кинул Вал Грас. – А выжить из ума может лишь тот, кто в нём когда-то был. Впрочем, чем безумнее звучит приказ, тем более всякого рода дурням кажется, что он мудр и полон тайного смысла.

– Что это вы городите? – одёрнул его Тоот. – Приказы всегда исполнены мудрости и здравого смысла!

– Простите, господин ротмистр, к слову пришлось.

– Вот и попридержи язык, чтоб не приходилось, – огрызнулся легионер.

Какое-то время они ехали молча. Тоот вдруг вспомнил, как дивизионный генерал Кули решил захватить город силами танкового полка. На одной из тихих улиц колонна броневых чудовищ попала в огненную западню: первая и последняя машины запылали, как факелы, в один момент. После чего хонтийские гранатомётчики, не церемонясь, расстреливали зажатые в теснине боевые машины на выбор, как в тире. От этого воспоминания настроение его окончательно испортилось.