Воронья стража

Глаз приоткрыл – сидит на койке голый мужик – рваный, шо из-под газонокосилки! Ну, подумал, шо он того… Ну, сам понимаешь! Навернул подушкой. Так прикидываешь… От нее только перья полетели – точно граната рванула. Но крендель этот, не будь дурак, в стену уперся и растаял, шо то эскимо! Даже палочки не оставил!

– Ты не уточнил, кто это был? – поспешил спросить я, удивленный засильем призраков в стенах Тауэра.

– Ага! Глупый его нюхал. Щас все брошу – стану у голых рваных мужиков визитные карточки спрашивать.

Да он вообще токо стонал и шо-то на итальянском про Филадельфию спрашивал. Ты, часом, не знаешь, шо у них там в Филадельфии за непруха такая, шо ихний жмур аж сюда приперся?!

– Лис, постарайся вспомнить – призрак называл имя Филадельф?

– Ну а я шо говорю?

– Не важно. А что именно он рассказывал?

– Капитан, постыдись! Если бы ты вчера выпил столько, сколько я, я бы тебе таких глупых вопросов не задавал! А в чем, собственно, проблема?

– Затрудняюсь тебе ответить, – нехотя сознался я.

 – Но, согласись, если два призрака, находящиеся в весьма плачевном состоянии, в один голос поминают некого Филадельфа, то это что-то да значит!

– Может это палач, который их закатував? – немедля выдвинул смелую версию д’Орбиньяк. – Вот они его и клянут со страшной нечеловеческой силой!

– Нет, вряд ли, – усомнился я. – Во-первых, уж не знаю, кто там был сегодня у тебя, а меня осчастливила своим визитом несравненная при жизни леди Анна Болейн.

– Не, ну это какая-то дискриминация! – не замедлил возмутиться Лис. – Почему даже здесь тебе достаются прекрасные бабы, а мне – драные мужики! Будешь с ней общаться в следующий раз, скажи, пусть для меня подружку прихватит!

– Угомонись, Сергей! – досадливо оборвал я не в меру развеселившегося друга. – Не забывай, все они приняли мученическую смерть!

– А мы пока нет, – парировал Лис. – И не надо ускорять процесс.

В горле сдержите стоны!

Спорить с ним было бессмысленно, а потому я пропустил мимо ушей его слова и продолжал:

– Так вот, Анну Болейн казнил специальный палач, выписанный из Франции. Стало быть, непосредственно к расправе Филадельф отношения не имеет.

– Из чего это следует?

– По моим сведениям, нашего таинственного незнакомца следовало бы называть лорд Эгмот. Он англичанин, а кроме того, лорд. И потому уж никак не палач.